Непокорный трофей

 - Нападавшего схватили?

- Да. Он в казематах. – кивнул Кнут. - Прикажешь допросить?

- Я сам! – коротко ответил Изгнанник, уже направляясь в сторону темниц. – Проверь, как себя чувствует принцесса.

Кнут коротко кивнул и тут же отправился исполнять указания.

У входа в подземелье Изгнанника уже ждал Снорри и беспокойно метался из стороны в сторону снежный барс.

Скрип двери, и подвал дохнул в лицо затхлостью, сыростью и обреченностью.

Узкие ступени спускались вниз, и если бы не дрожащий в конце коридора свет факелов, то казались бы дорогой в саму преисподнюю.

Торем взял в руки факел и уверенно и быстро начал спускаться вниз. Так, что Снорри, следуя за ним, едва поспевал. Злость, гнев, даже ярость нарастали в груди, словно снежный ком, катившийся с горы.

Мелкие камешки и крошки сыпались по ступеням, создавали какую-то трескучую, тревожную мелодию, которую расслышать мог только Кейх и Торем. Они словно шептали ему что-то, но что именно – известно одним богам. Ее заглушали тяжелые шаги Снорри, следующего по пятам за предводителем, лязг доспеха и оружия.

Если бы Торем прислушался, то несомненно услышал бы, что пытается сказать ему старая крепость, но он не хотел. Точнее не мог взять себя в руки и успокоиться.

Впервые с того дня как Торем был изгнан из родных земель, он испытывал такую злость, гнев и жажду крови. И второй раз причиной тому была женщина. И если Хильду он ненавидел, то Адриану…

Нет… не любил, он не умел любить. И не хотел учиться. Любовь – это яд, вытравливающий здравый смысл.

Но все же он назвал Адриану своей женщиной, собирался назвать женой, и никто не посмеет навредить ей.

Заунывный скрип очередной двери. На этот раз в пыточную.

В очаге тлели угли и грелось железо. На столе разложены какие-то щипцы, ножи, крюки, о назначении которых сомневаться не приходилось. Эрик, один из воинов, доставивший в крепость пленника, возился с орудиями пыток, пытаясь разобраться в том, как их использовать.

А в углу лежал связанный человек. Грязный, оборванный, резко воняющий кровью, страхом и нечистотами.

Торем чувствовал его страх – кислый, раздражающий. Он едва удержался, чтобы не зарычать, подобно дикому зверю, не броситься на него и не вырвать ему глотку зубами. Но быстро понял, что это не его желание, а нервно стучащего по каменной кладке пола Кейха. И не сказать, что это его сильно обрадовало. Связь крепчала. И с каждым днем, он становился все меньше человеком и все больше хищником.

- Поднимись, - скомандовал Торем, узнику.