Неполная дура

Вторая половина заключалась в том, что Марише не терпелось остаться в одиночестве и насладиться содержимым найденного в тайнике конверта. Надира она тоже решила пока не посвящать. Кто знает, вдруг адвокат из чисто мужской солидарности захочет, чтобы она отдала конверт следователю? А так как он явно считает себя ответственным за Маришино благополучие, то очень может статься, что конверт у нее будет просто изъят, дабы уберечь Маришу от нового витка ее розыскной деятельности.

При всей свой проницательности, чужих мыслей Надир читать не умел.

Поэтому полностью поверил Марише. И доставив ее до дома, проводил до дверей квартиры и даже не стал напрашиваться в гости.

— Время уже позднее. Так что тебе в самом деле лучше отдохнуть.

Мариша томно кивнула. И подставила щеку для нежного поцелуя.

— Пожалуй, еще один балл он заслужил, — пробормотала она, закрыв дверь за поклонником.

Оставшись наконец одна, она сбросила с ног ярко-красные босоножки, даже не позаботившись поставить их ровно. А затем метнулась в кухню.

Конверт был заклеен. Почему-то Марише не хотелось рвать бумагу. И хотя она буквально сгорала от нетерпения, но все же нашла в себе силы сдержаться и ничего не напортачить. Войдя в кухню, Мариша торопливо поставила на плиту кастрюльку с водой.

Пока вода закипала, Мариша даже успела ополоснуться под душем и не умереть там за это время от любопытства. Но вот вода забурлила, а над кастрюлькой закрутился долгожданный пар. С некоторым трепетом Мариша поднесла конверт к пару и принялась ждать.

Результат не замедлил сказаться. Слой клея размяк вместе с бумагой. И Мариша осторожно принялась открывать конверт, орудуя пилочкой для ногтей. Дело пошло сразу же. Бумага оказалась целехонька. А на стол выпало несколько фотографий.

Все они были сделаны лет двадцать — двадцать пять назад. Бумага и краски позволяли утверждать это однозначно. К тому же фотографии были отпечатаны, что сейчас невозможная редкость, в домашних условиях. Некоторые были криво обрезаны. И не всегда снимки у доморощенного фотографа получались четкими.

Но тем не менее можно было понять, что на фотографиях были запечатлены детишки самых разных возрастов.

На одной фотографии их было пятеро. Три мальчика и две девочки. Они стояли рядышком и казались клонами друг друга. Самый старший мальчик уже ходил в школу. Он был одет в страшненькую синюю форму — курточку и брючки, являющиеся обязательными для всех детей Советского Союза. На его лице застыло выражение сосредоточенного внимания.