Неполная дура

— Антонина, — вежливо, но жестко произнес директор. — Как вы могли усомниться в компетентности Валентины Павловны? Она наш самый ценный сотрудник. Ее опыту могут позавидовать многие. В том числе вам есть чему у нее поучиться.

— Но Юлиан Иванович!

— Не перебивайте меня! И выслушайте! Валентина Павловна выполняла мой приказ!

— Вы… — задохнулась Антонина. — Ваш приказ? Вы приказали ей уничтожать дела ваших выпускников?

— Архивные фонды переполнены! — сухо произнес директор. — И существует определенный лимит времени, сколько мы можем хранить дела наших воспитанников.

Антонина была шокирована. Выходило, что она, как глупая клушка, подняла панику. Пыталась очернить репутацию старейшего сотрудника, выставив ее полоумной старухой. И Антонина отступила. Хотя и не была уверена, что директор сказал ей правду. Почему-то ей казалось, что он таким образом просто выгораживает Валентину Павловну. — Конечно, при бывшем директоре ее тронуть никто не смел.

— Так говорю же, она была ветеран! Работала в этом приюте с момента его основания. Как тут выгонишь, если сама она на пенсию наотрез отказывалась уходить. Да и желающих занять ее место тоже не находилось. И до сих пор не находится.

— Мы заметили, — подтвердили подруги.

— Но все равно я уверена, что Юлиан Иванович ничего ей такого делать не велел. А просто не захотел, чтобы я трогала старушку.

— Конечно, я к ней больше не совалась! Старая перечница! Уничтожала документы, которые по долгу службы ей полагалось хранить и беречь.

— Добилась того, что ее прямо с рабочего места увезли в больницу с обширным инсультом. Там она и скончалась через несколько дней.

— Ужасно, — согласилась Антонина. — Но мне кажется, старушка этого и добивалась. Умереть практически на своем рабочем месте. Это была ее светлая мечта.

— А своей семьи у нее не было?

Антонина покачала головой.

— Насколько я знаю, муж и двое сыновей погибли в войну. Остальных родственников разметало по свету. И Валентина Павловна ни с кем из них не поддерживала отношений. Ее работа и была ее настоящим домом и семьей. Так что отчасти я понимаю позицию Юлиана Ивановича, который защищал свою сотрудницу. Вот только…

И Антонина замялась, словно вспомнила нечто важное, но не была уверена, что это стоило говорить.