Неполная дура

— Выходит, много народу на похоронах было?

— И дети были, говорила уже.

— Значит, он их не обижал?

— Юлиан Иванович? Обижал? Что вы! Я человек уже старый. И часто мне на похоронах бывать приходится. Так я вам скажу, в редкой семье такую скорбь по ушедшим старикам встретишь.

— Вы это про бывшего директора детдома говорите? — встрял в беседу Митя, который наконец наелся и даже своего любимого сладкого пирога с киселем навернул, даром, что сначала Инны стеснялся.

Но после того как она ему своими ручками кусок потолще отрезала и киселя пополам с молоком налила, он вмиг все смолотил.

И теперь был не прочь поболтать.

— А я к нему заезжал как-то. Он мне фотографии своих детей показывал. И все про них рассказывал. Гордился он ими. Сказал, что все людьми стали, хотя эксперимент, конечно, провалился.

— Что? Какой эксперимент?

— Ну, они же все ему не родные были, — пожал плечами Митя. — Наверное, он имел в виду, что настоящими братьями и сестрами они так и не стали. Разбросало их в разные стороны. Очень он по этому поводу убивался.

— А поточней вспомнить можешь? — спросила у него Мариша.

— Не-а! — лениво потянулся Митя. — Я ведь тогда просто по делу заехал. Меня знакомый опер попросил к старику заехать и предупредить, чтобы поосторожней был. По округе лихие люди шарить начали. И все дома специально выбирали, где либо не живет никто, либо только одинокие старики обитают.

— Значит, никто из детей с Юлианом Ивановичем не жил?

Мариша кинула умоляющий взгляд на Инну. Она уже заметила, что та произвела неизгладимое впечатление на Митю.

Следовало этим немедленно воспользоваться. И Инна взгляд подруги истолковала верно.

— Митя, у тебя же такая хорошая память! — польстила она парню. — Вспомни, что тебе про детей Юлиан Иванович рассказывал?

Митя напряг мозговые извилины. Конечно, на сытый желудок вспоминалось с трудом. Но он очень старался ради понравившейся ему девушки. И вспомнил.

— Имена у них всех были смешные! Ни одного простого! Ну, Саша там или Маша. Нет, такого в их семье не водилось.

То есть, может быть, настоящие родители их так и называли, но Юлиан Иванович настаивал, чтобы они имена меняли. Одну девочку Примой назвал. И точно, она танцовщицей сделалась. Вроде бы в Большом театре танцует или поет, не помню. А мальчикам тоже интересные имена подбирал. Старшего он Платоном назвал, потому что мечтательный такой. И все философский смысл в самых простых вещах искал. А еще одного Герасимом, потому что…

Но досказать Мите не дали.