Неполная дура

Но только на мгновение. Тут же ноги у Елизаветы Петровны подкосились, и она со стоном упала назад, театральным жестом обмахиваясь своим платочком.

— Я так ослабела за эти дни, — принялась она жаловаться подругам, наблюдающим этот спектакль с видимым интересом. — Так ослабела! Мне кажется, что я сама не выдержу посланного мне испытания и умру!

При этом цвету лица Елизаветы Петровны позавидовала бы и Мисс Вселенная. Под глазами не было и намека на синяки, а ее показная слабость имела целью производить впечатление жуткого страдания на окружающих.

Подруги переглянулись. Было ясно, что просто так эта особа ничего им не расскажет. Что же, им не привыкать к работе. Могут и помочь дамочке. Разумеется, при том условии, что пока они трудятся, она будет рассказывать им о своем сыне.

— Мы пока помоем и поставим отвариваться овощи, — сказала Мариша.

— И разморозим мясо, — добавила Инна, обнаружившая в морозилке порядочный кусок окорока.

— Да, да, — шептала женщина, бодро закуривая сигаретку.

Подруги насторожились. Но нет, дамочка курила хоть и облегченные сигареты, но всего лишь «Винстон». Похоже, в доме с деньгами и в самом деле было не густо. Обстановка кухни намекала именно на это. Так что наследство Герасима должно было прийтись особенно кстати.

— Мы знаем, что у вас с сыном были непростые отношения, — сказала Мариша, чтобы начать разговор.

— Хулиганил? Двойки приносил? Вы его ругали, оттуда и неприязнь?

— Нет, — совершенно спокойно отозвалась Елизавета Петровна. — В детстве на Геру мне ни разу не жаловались.

Елизавета Петровна выдохнула струйку дыма. Кажется, она размышляла. Какая роль более привлекательна? Надрывающейся в трудах матери двоих детей? Или более трагичная — роль матери только что обретшей сына и вновь потерявшей его? Елизавета Петровна выбрала второе.

— Признаюсь вам честно, я не воспитывала Геру, — сказала она.

— Да? — сделали удивленные лица подруги.

Не одна мать Герасима умела мастерски притворяться.

— Понимаете ли, я была в таком положении, что вынуждена была отречься от сына.

Это уже было интересно.

— Так-таки и отречься? Совсем отказаться? — уточнила Мариша.

— Да, целиком и полностью. Тот человек, за которым я в то время была замужем, не понял бы появления в семье внебрачного ребенка.