Неполная дура

Леонтий Владимирович оказался сухощавым, невысоким и не слишком интересным дядечкой лет пятидесяти пяти. У него была небольшая лысина и взгляд окончательно затравленного кролика. Елизавета Петровна действовала на него словно удав на бедного зверька, то есть совершенно гипнотически.

— Лизочка! Зачем ты встала?

Он кинулся к женщине, едва не опрокинув все принесенные им сумки. Он явно ни на миг не усомнился, что Елизавета Петровна держится из последних сил. И встала со смертного одра исключительно ради него. Впрочем, и Елизавета Петровна покачивалась и пошатывалась, весьма натурально цепляясь руками за любую поддержку.

Лучше всего тут годилось плечо появившегося мужчины.

— Девочки! — прошептала она. — Отнесите пакеты на кухню. И разберите покупки.

— Да, да, — тут же откликнулся Леонтий Владимирович. — Разберите покупки, девочки. Девочки? Лизочка, откуда тут взялись эти юные особы?

— Это подруги моего сына. Ты же знаешь, что у Геры было много поклонниц. Ах, мой сын был такой красавец!

— Весь в тебя, Лизочка!

Подруги только презрительно фыркнули, удаляясь на кухню.

Черт принес этого дурака с плешкой! Мало того, что он помешал их чудной, становившейся все откровеннее, беседе с матерью Геры, так он еще и сходство между ней и Герой сумел отыскать.

— Да они вообще не похожи друг на друга были!

— Ага, похоже, Гера внешность взял целиком от отца — литовца.

— Круглый колобок на кривых ножках и высокий широкоплечий красавец Гера! — продолжала возмущаться Мариша. — Где тут может быть сходство?

Подруги запихнули продукты в холодильник и принялись думать, как им выжить Леонтия Владимировича из квартиры.

При нем все внимание матери Геры было посвящено ему, что решительно не устраивало подруг.

— Майонеза нет! — с этими словами Мариша направилась из кухни. — А свекла почти готова. И картошка. И селедку мы почистили. Пора салат готовить. А заправить нечем!

— Леонтий! Ты забыл майонез!

— Лизочек, я покупал!

— Его нет! — твердо заявила Мариша. — Вы его в магазине забыли!

— Наверное, на кассе оставил! — засуетился этот бедный кролик.

 — Ах, голова моя дырявая! Вечно что-то забуду!

Оказывается, внушать что угодно ему мог кто угодно. Мариша победоносно хмыкнула. Понятно теперь, почему Елизавета Петровна старается ни на миг не выпустить свою жертву из цепких лапок. Такого отпустишь, а в него мигом другая соискательница вцепится и ну, давай внушать, что это ей он теперь должен майонез авоськами таскать. И ведь внушит, и без особого труда.