Неполная дура

 — Мало того, что ты подвергла мою жизнь риску, так ты еще и не говоришь, ради чего все это затеяла!

— Прости, прости! — покаянно произнесла Мариша. — Но если честно, то я думала, ты сама все поймешь.

— Частично так и было, — призналась Инна. — Ты знала, что сегодня ночью тебя придут обворовывать. И подготовилась к визиту грабителей. Тортик купила и подменила тех самых раритетных пастушка и пастушку, о которых говорила нам Этна, на более дешевую копию. С позолотой.

— Тортик я купила для нас с тобой.

— Однако они его съели.

И в качестве доказательства Инна продемонстрировала подруге пустую коробку из-под торта, вытащив ее из холодильника.

— Вот негодяи! — неподдельно возмутилась Мариша. — Кто им разрешил лопать мои сладости?

— А воровать статуэтки, стало быть, ты их специально пригласила?

— Можно сказать и так.

— Ну, я позвонила одному человеку, которого подозревала, и сказала ему, что Анька притащила мне на сохранение какую-то дурацкую фарфоровую статуэтку и утверждала, что она ей дорога как подарок Геры.

А так как меня уже один раз обворовали, то у меня статуэтка будет в безопасности. Но сама я так вовсе не думаю. И потому в тревоге.

— И что этот человек? Поверил тебе?

— Еще как поверил! Ты же видела этих двоих!

— Ну, так слышала. Так что он заглотнул наживку как миленький. И пообещал, что возьмет эту статуэтку на сохранение. Но только завтра. Понимаешь? Дескать, за одну ночь с ней ничего не случится.

— И кто же этот человек?

Инна в самом деле удивилась. Она твердо была уверена, что голос ни первого, ни второго ночного грабителя, ей не известен.

— А его тут и не было. Это простые исполнители. И сейчас они потащили ему пустышку. А сам он сейчас должен…

Но договорить Мариша не успела. За их спинами раздался какой-то скрип. А затем знакомый голос произнес:

— Что это все значит, а?

Подруги дружно обернулись и увидели на пороге кухни Надира. Ноздри его крупного носа гневно раздувались. А смуглое лицо потемнело так, что стало почти черным. Глаза метали молнии. Но не это было самое ужасное.

Хуже всего было то, что в руках он сжимал фарфоровую миниатюру, юноша и девушка самозабвенно целовались у плетня. От его яркой позолоты слепило глаза. И принять за антиквариат этот вопиющий китч авангарда в самом деле мог только полный кретин.

Надир, судя по всему, к числу последних себя не относил. Подруги это сразу поняли, когда он с размаху грохнул статуэткой по столу. С антиквариатом так не обращаются, это уж точно.

— Это что такое? — проревел Надир.