Неполная дура

Чистенько и простенько. Подвесные потолки, точечные светильники в них, ровные гладкие стены, облицованные до высоты глаз плиткой. Также плиточный пол. И двери. Бесконечные двери.

За какой же из них искать Геру и официантку?

На кухне, куда заглянула Мариша, вовсю суетились повара. По коридору сновали официантки с тяжелыми подносами. Где-то текла вода, гудела вытяжка, переговаривались люди. Мариша, изо всех сил делая вид, что она находится тут по какому-то важному делу, неторопливо двигалась вдоль стен, замирая у дверей и прислушиваясь к доносящимся из-за них голосам.

Кухню и мойку она отвергла сразу. В них вели двери-распашонки, открывающиеся туда и сюда и с прорезанными круглыми окошками. Ни там, ни там Германа или черноглазой официантки не было. Нет, Маришу с ее прирожденным чутьем интересовали другие двери. Те, которые вели в кабинет директора, бухгалтерию, на склад и прочие административные и хозяйственные точки.

— Где же они? — шептала Мариша, пребывая в полной уверенности, что именно сейчас и происходит объяснение Герасима и его любовницы.

Марише позарез нужно было знать, даст он ей отставку или постарается сохранить девушку. От этого зависело счастье Аньки на ближайший период ее жизни. А Мариша была готова за своих подруг и в огонь, и в воду, и даже в подсобку ресторана. Когда она вышла на темную служебную лестницу, ее охватило смутное ощущение дежавю.

— Кажется, все это у меня в жизни уже было.

Мариша поежилась. Да, было.

И воспоминания были не из приятных. Вот так же всего несколько лет назад она пришла в ресторан, поперлась на служебную лестницу и нашла там… Ах! Неужели опять! Вон валяется! Девушке даже плохо стало. Она замерла на месте, вглядываясь в темный предмет, лежащий чуть ниже в углу. Но на лестнице было слишком темно, чтобы рассмотреть, что именно там лежит.

Внезапно Марише послышался неподалеку от нее какой-то шорох. Мороз пробежал по коже и добрался до самых пяток. Но затем страх отступил.

По полу звонко зацокали женские каблучки, мелко-мелко, а затем раздался женский голосл:

— Ты должен это сделать! Обязан ради всех нас!

Женщина очень волновалась. Голос у нее дрожал и срывался.

— Он сам во всем виноват, а отдуваться ты меня заставляешь!

Второй голос принадлежал мужчине, но уж точно не Герасиму.

— Но хочешь заставить! И вообще, сколько можно тебя ждать! — продолжал сердиться мужчина. — Я торчу здесь уже битых полчаса.