Неполная дура

— У него со всеми женщинами серьезно было. Нехорошо, конечно, так говорить о покойнике, только он тот еще кобелюга был, прости меня, господи, грешную!

— И с кем-то еще из девушек? Из тех, кто работает сейчас в ресторане?

— С Милкой одно время крутил, потом белобрысую эту привел, а Милке отставка вышла. Да она не в обиде!

— Так она замужем. Двое детей у нее. И муж ревнивый.

Еще и муж! И ревнивый! Просто одно к одному. Муж мог и не знать, что у его жены с хозяином ресторана роман уже завершен. А хоть бы и догадывался.

— Только с Милой вы сегодня не поговорите, — заявила баба Маня. — Не ее смена.

Значит, Милки нет в ресторане. Что же, это еще и лучше. В том смысле, если бы ее муж захотел отомстить своему обидчику, то выбрал бы именно такой день. Меньше подозрений.

— А вот Люба тут, — неожиданно добавила баба Маня.

— Его предыдущая пассия. До Милки в фаворитках у нашего хозяина ходила.

И баба Маня, видно, вспомнив, что обожаемого ею хозяина больше нет в живых, утерла красные глаза краем полотенца и добавила:

— В прошлом месяце ее муж прямо сюда заявился! Морду Герасиму Максимовичу бить хотел.

— Да уж не трезвый, — хмыкнула баба Маня. — Только Герасим Максимович с ним говорить не стал. Через черный ход из ресторана выскользнул, как его и не было.

— Пошумел, покричал, нас всех перепугал. Он у нее здоровый. А потом Любка как-то его уболтала, да и охрана подключилась. Он и ушел.

В тот раз ушел, а зло затаить все равно мог!

— Рогоносцы — страшный народ, — авторитетно заявила Мариша.

И подруги переписали Любин телефон и телефон Милены, таково было полное имя отставной любовницы Герасима. А немного подумав, девушки перекатали вообще весь список работников ресторана. Мало ли, как жизнь дальше повернется. Вдруг пригодится?

— А вообще, коли вы сами убийцу найти хотите, так вам со Стеллой Владимировной поговорить по душам надо, — неожиданно заявила подругам баба Маня.

Подруги переглянулись. Ох, и ходок был покойный! И к бухгалтерше успел в сердце влезть.

— Не, — покачала головой баба Маня. — Тут напротив, это он по ней сох, а она все другого под венец затащить пыталась.

— Почему? Чем ей Герасим Максимович плох был?

— Сама удивляюсь. Всем мужик взял. И уж ради этой Стеллы вообще наизнанку готов был вывернуться. Вечно они с ней в кабинете сидели, закрывшись.