Непорочная для Мерзавца

От вибрации медленно ползет к краю стола, но мне страшно даже притрагиваться к нему, потому что голос внутри зловеще шепчет: может быть, это еще один звонок из прошлого? Может быть, это еще одна правда о человеке, которому я только что призналась в любви? Может, черт все подери, это та самая бомба, которая разрушит… все?

Но звонки продолжаются, и я хватаю трубку, стараясь не смотреть на имя звонящего.

Просто фокусируюсь на зеленом кружке «Ответить» и смахиваю его вверх.

— До тебя не дозвониться, — слышу на том конце связи немного обиженный голос Веры, и с облегчением, почти смеясь, выдыхаю.

— Прости, много работы.

— У тебя вообще есть время на подруг? — продолжает ворчать она, но я слышу в голосе веселые нотки. Это же Вера, мы со школьной скамьи вместе, так что обиды между нами тают быстрее, чем девичьи слезы после первого любовного разочарования. — Я понимаю, что ты теперь без пяти минут телеведущая, и с нами, простыми учительницами, в один трамвай не сядешь, но…

Мы, не сговариваясь, посмеиваемся, и я бросаю косой взгляд в коридор, где Эл до сих пор разговаривает с матерью.

— Хорошо, что ты позвонила, — искренне говорю подруге. По крайней мере, теперь мне есть с кем поговорить и забить время ожидания.

— Хотела узнать из первоисточника: Кира, про вас с Габриэлем Крюгером — правда?

Она говорит шепотом, как будто эту тайну знаем только мы, и о ней не трубят все новостные ленты уже который день подряд. Кажется, на каком-то популярном интернет-портале даже создали опрос о том, как долго протянут наши с Габриэлем отношения.

— Тебе нужно меньше верить сплетням и смотреть телевизор, — пытаясь изображать строгую мамочку, говорю я.

— Шутишь? У меня в инстаграмме какая-то ненормальная каждая третья фотка — ваша.

— Ты подписана на новости даже в инстаграмме?

Вера фыркает и я слышу на заднем фоне выразительный звонок на урок.

— Слушай, Кира, мне ора бежать. Давай встретимся вечером? Часиков в пять? Кофе выпьем, поболтаем, а то Юлька тоже как в воду канула.

Я не говорю ни «да, ни «нет», но мы договариваемся созвониться примерно в это время и уточнить планы.

Когда кладу трубку, Габриэль уже стоит в дверях и хмурится, как будто разговор был не просто неприятным, а невыносимо тяжелым. И я, кажется, догадываюсь, о чем. Если новости о наших «отношениях» расползлись по всему миру семимильными шагами, то о них узнала и его мать.