Непорочная для Мерзавца

Может быть, я просто слишком много надумываю? После этой записи и правды, которую до сих пор не могу толком переварить, вижу то, чего нет?

— Кира, он там с этой певичкой! — слишком громко говорит Вера, как будто это ее парень изменяет ей на глазах у всех.

— Ты можешь не орать так громко?

— А ты так и будешь сидеть и ничего не сделаешь? — вдруг наседает она.

Вера всегда была отличной подругой: не такой взрывной и обидчивой, как Юля, не такой скорой на всякие выдумки, но она выслушивала и частенько оказывалась кстати со своими советами.

Но чего я точно за ней не припомню, так это вот такого явного вторжения в мою личную жизнь. В конце концов, мы с Габриэлем не муж и жена, и она не держала над нами свечу в первую брачную ночь, и не имеет право указывать, как мне поступать.

— Алекс, что ты тут делаешь? — спрашиваю я.

— Я просто живу неподалеку, — немного хмурясь, отвечает он. — А сюда иногда захожу, чтобы съесть их фирменный десерт. Тот же, что заказала и ты.

Он кивает на недоеденный мной кусок торта.

— Увидел Вас в таком состоянии и не смог не подойти, — продолжает Морозов.

— Разве мы не на «ты»? — переспрашиваю я, хоть, если честно, не могу вспомнить наверняка.

— Я люблю всем «выкать», профессиональное, — улыбается он. А потом смотрит мне через плечо и почти подражая возмущенному тону веры, вдруг говорит: — Разве вас не поженили в прессе пару дней назад?

Какое им всем дело до наших с Габриэлем отношений? Почему я чувствую себя осажденной со всех сторон башней, к стенам которой подтягивают тяжелую артиллерию для беспощадной бомбардировки?

— Вы оба что-то хотите мне сказать? — спрашиваю всех и сразу никого.

Слепо нащупываю сумку, достаю баллончик, но подавляю желание сделать глоток лекарства.

После рвоты горло стягивает спазмами и нужно очень стараться, чтобы глотать воздух и не корчиться от приступов удушья.

Они молчат, и я принимаю единственно правильное решение: я просто ухожу.

Хоть со стороны это выглядит, как бегство.

Глава сорок третья: Габриэль

— Я рада, что ты одумался, — говорит мать, когда я помогаю ей выйти из машины.

 — И рада, что мы нашли взаимопонимание. Ты не хуже меня знаешь, что есть определенный круг людей, которых лучше держать подальше от себя, тем более…

— Ты можешь хоть иногда открывать рот не только для того, чтобы накормить меня очередной порцией дерьма? — перебиваю ее на полуслове.

Я знаю наперед все, что она скажет, потому что в последнее время она стала слишком предсказуемой.