Непоседа

— Песя! Жизнь актера — это бесконечная череда перевоплощений! Вчера ты играл Трикса, сегодня ты играешь княгиню Тиану, а завтра — завтра и самого витаманта Гавара!

— Не буду играть девчонку, — упрямился Песя. — Если я буду одевать девчачьи платья, то это может плохо сказаться на моем взрослении!

— Песя, ты в принципе прав, — откашлялся Майхель. — Но актер — такая трудная профессия, требующая полной самоотверженности… Знаешь, я однажды играл молодую гномиху!

— Правда? — поразился Песя.

— Правда. У нас был спектакль… «Если бы бабушка была дедушкой, или Гномья лагуна»… У меня борода была самая подходящая, чтобы играть гномиху…

Песя задумался.

Неохотно сказал:

— Ну, гномихи не считаются… наверное…

— К тому же у актеров есть мудрое правило, — продолжал уговоры Майхель. — В полном толковании оно звучит так: «Один раз можно сыграть любую роль, это не накладывает на актера никаких обязательств и вообще не считается»… Я тебя прошу сыграть только один раз!

— И ты получишь свой процент от общей прибыли, — вздохнул Майхель.

— Процент? — восхитился Песя. — Не просто кормежка и обучение, а еще и деньги? Какой процент?

— Полпроцента, — сказал Майхель.

— Процент — и заметано! — бодро сказал Песя. — Будет такая Тиана, что у вас глаза на лоб полезут!

Майхель закашлялся и сказал:

— Ну-ну. Особо усердствовать все-таки не стоит…

Когда начало темнеть, актеры уже были загримированы и одеты для представления. Прибавление к труппе Трикса, Иена и Гавара радикально изменило все представление — каждый из актеров теперь играл сам себя, только Песя изображал Тиану, а Нися — Халанбери.

Несмотря на похвальбу Песи, Трикс решил, что никакой Тианы из того не получилось, несмотря на накладные волосы, белое в синий горошек платье и подведенные помадой губы. Что-то мешало поверить, будто это девочка — то ли нескладная худая фигура (подкладывать что-либо под рубашку парень отказался наотрез), то ли выпирающий кадык, то ли торчащие из-под платья волосатые ноги.

Впрочем, зрителям, кроме тех, кто сидел в первых рядах, вряд ли были заметны такие тонкости. Большинству, если честно, вообще вряд ли что-то было видно или слышно, кроме общих очертаний сцены и бродящих по ней актеров.

— Ну… начнем, господа комедианты… — Майхель промокнул пот со лба и вышел из-за кулис, держа в руках горящий факел. Зрители приветствовали его одобрительным гулом — видимо, даже суровые обитатели песков жаждали приобщиться к искусству.