Непоседа

Трикс, обиженный до глубины души, пошел вслед за Тианой. Он-то был уверен, что спас ее жизнь и заслуживает… ну, к примеру, доброго слова! Или даже пылкого взгляда и восхищенной улыбки! А в итоге — его ругают за то, что ассасины отравили не Тиану, а какой-то там цветок!

Будь Трикс немного старше и искушеннее в общении с прекрасным полом, он бы понял, что обижаться совсем не стоит. Это для мужчин, даже не совсем взрослых, куда важнее содержание — спасти от яда, защитить от злобного минотавра, вырастить урожай.

А вот для женщин — и взрослых, и не очень, куда важнее форма — сказать красивые слова, изящно раскланяться, похвалить новое платье…

Впрочем, как ни странно, спасти, защитить и вырастить при этом тоже необходимо.

На самом деле Триксу еще очень повезло. Княгиня Тиана, то ли от того, что много времени проводила в общении с придворными, то ли в силу сиротства, то ли из-за унаследованной от знаменитой бабушки, леди Кадиве, авантюрности, обладала складом ума скорее мужским, или в соответствии с ее возрастом — мальчишеским.

Поймай Трикс порхающую меж скал прелестную радужную бабочку и кинь ее в отравленный бассейн — из глаз Тианы не пролилось бы ни слезинки.

Цветок безрассудной любви!

Слишком уж запомнилась юной княгине сентиментальная летопись «Приключения Мерца Палье, отважного оруженосца, наделенного многими достоинствами и недостатками».

Не раз и не два перечитывала княгиня этот знакомый каждой умеющей читать женщине труд, повествующий о пылкой любви храброго юного оруженосца и прелестной княжеской дочери. К многочисленным пятнышкам покоробленной бумаги — слезами благородных дам трех поколений Дилонов — добавилось изрядно слез, пролитых Тианой. И особенно много слезинок упало на те страницы, где раненный отравленной стрелой Мерц приносит к изголовью умирающей от того же самого яда княгини эдельвейс — цветок безрассудной любви, единственное средство, способное победить отраву. «О, возьми этот волшебный цветок, княгиня! — задыхаясь, шептал умирающий оруженосец. — Проглоти его, и ты победишь смерть!» «Нет, мой любимый! — твердо отвечала ему княгиня. — Съешь его сам, я хочу, чтобы ты остался жив!»

Кончилось плохо, все умерли.