Непоседа

— Молчите, молчите… — махнул рукой Хамуд. — Отцов надо чтить и слушаться каждого их слова. Но что случилось бы с миром, если бы дети повторяли судьбу родителей, а не пытались добиться большего? Не бойтесь, Хамуд — пастух с передовыми взглядами! Когда я был в ваших годах, я тоже спорил с родителями. И хотя они всю жизнь водили отары с востока на запад, с запада на север, а с севера снова на восток, я решил иначе. Я вожу овец с востока на юг, с юга на запад, а с запада на восток. Потому что каждый человек рожден для того, чтобы принести в мир что-то новое!

Гости, открыв рты, слушали Хамуда.

— Алхазаб — могучий воин! — продолжал Хамуд. — Лев пустыни, орел гор, тигр джунглей, акула морей и крокодил болот! Алхазаб — великий волшебник. От слов Алхазаба дрожат небеса, тускнеет солнце и закипают реки. Алхазаб — Прозрачный Бог. Честь служить Алхазабу!

— Мой старший сын тоже служит в его войске, — гордо сказал Хамуд. — Два месяца назад он отправился в лагерь Прозрачного Бога и за это время успел покрыть себя славой и заслужить всеобщее почтение.

— Как легко должно быть на сердце у отца такого отважного сына! — похвалил Хамуда Трикс.

Хамуд кивнул и сказал:

— Идите в лагерь Прозрачного Бога и найдите там Амаля, сына Хамуда. Пусть он устроит вас на хорошее место в войсках Алхазаба — да склонится перед ним вселенная!

— Спасибо тебе, мудрый Хамуд, пастух передовых взглядов! — нежным голосом произнес Тиан.

Хамуд ласково похлопал юношу по плечу и спросил:

— Скажи, а нет ли у тебя сестры, мечтающей о простой кочевой жизни среди бескрайних каменистых степей и бесплодных песчаных пустынь, под жарким светом солнца и ослепительным мерцанием звезд, в теплой семейной обстановке, вдали от бесчисленных соблазнов деревенской жизни и утомительного труда солескребов?

— Тяжело тебя огорчать, но у меня нет сестры, — признался Тиан.

— Нет в мире совершенства… — вздохнул Хамуд. К счастью, тут его старшая жена принесла блюдо с вареной бараниной и пиалы с кусками пресного теста в бульоне — это всегда утешало доброго пастуха.

На следующий день, рано утром, Хамуд сам проводил гостей в дорогу, снабдив их твердым соленым овечьим сыром, водой и даже несколькими кусками мяса.