Непоседа

Твой отец, любезнейший Хамуд, у которого мы гостили, передает тебе привет, вот этот вот соленый сыр и интересуется, как твои дела!

— У меня все хорошо, — сглотнув слюну, ответил Амаль. — Как чувствует себя папа, мамы, братья и сестры?

— Замечательно, — порадовал Амаля Трикс.

— А как чувствуют себя верблюды и овцы? — продолжал Амаль.

— Они хорошо пасутся и доятся, — продолжил Трикс. — Твой уважаемый отец рассказал нам, что ты достиг большого уважения в войсках славного Алхазаба и можешь поспособствовать нам в том же…

Кто-то из сидящих у костра воинов нервно хихикнул.

Юноша по имени Трикс нахмурился и посмотрел на Шамада. Шамад покрылся каплями пота и посмотрел на хихикнувшего воина. Тот закрыл голову руками и пригнулся.

— Все вы любите славного Амаля, сына достойного Хамуда, — нежным мелодичным голоском сказал второй юноша. — Ведь верно?

— Все мы любим Амаля! — хором ответили сидящие у костра.

— Мы еще зайдем и проверим, — небрежно обронил Трикс. — Вы же все воины славного Алхазаба, верно?

— Верно! — хором взревели воины.

— И вы никогда не обижаете младших?

— А если только кому-то из вас придет в голову обидеть того из друзей, кто выглядит младше и слабее, кто не может постоять за себя, кто чем-то вас насмешил… незнанием ли воинских приемов, нежными чертами лица или метлой за плечами… — говоря, Трикс стал прохаживаться вокруг костра, заложив руки за спину, — …то чудовищные угрызения совести, немедленно проснувшись в вашей душе, начнут грызть вас изнутри — причиняя ужасную боль в затылке, вызывая тоску и желание раскаяться!

— А! — взвыл один из воинов, хватаясь за голову.

 — Нет, нет, нет! Я никогда, никогда не обижу своих боевых товарищей! Нет, нет, нет…

— И это правильно! — одобрил Трикс, кивая. — Итак. На чем мы остановились?

— На соблюдении порядка и дисциплины, неустанном поддержании в подразделении товарищеской атмосферы, независимо от срока службы, родовитости и физической силы! — повторно вспотев, воскликнул Шамад.

— Дело говоришь, — кивнул Трикс. — Будешь старшим в данном подразделении.

— Я и так… — начал было Шамад и осекся. — Слушаюсь!

— Теперь вернемся к основному вопросу, — продолжил Трикс. — Мы, неумелые и неопытные воины, желаем послужить великому Алхазабу…

— Слава Алхазабу, Прозрачному Богу! — внезапно рявкнули хором солдаты. Трикс запнулся, но продолжил:

— И мы так сильно рвемся ему послужить, что у нас просто сил нет терпеть долгие годы обучения. Хочется поскорее стать достойнейшими из достойных.