Непоседа

Нет, не к той, которая была придумана Майхелем, а к той, что случится на самом деле…

— Из глубин моей мертвой души, истлевшей, но не исчезнувшей, из зловонной мертвечины моего навеки остановившегося сердца, — зловеще заговорил Гавар. — Из самой природы витамантии, ненавидящей все суетное, все теплое и живое, явилось страшное заклятие — еще никогда не звучавшее под небом этого мира…

Шумевшие до тех пор кочевники притихли и, казалось, слегка испугались. Где-то вдалеке печально прокричал верблюд — и Триксу показалось, что это его верблюд…

— Хорошо играет, — негромко сказал Хамас, сидящий перед Триксом, рядом с Алхазабом.

— Само неумолимое время, которое мы, витаманты, так ненавидим, склонилось перед моей непоколебимой волей, — вещал Гавар, старательно отворачиваясь от зрителей. — И… прервался ход времен! Вечный покой опустился на…

Трикс увидел, как Хамас опустил ладонь на рукоять меча.

— Опустился на шатер Прозрачного Бога, волшебника Алхазаба! — рявкнул Гавар.

Словно бы миллионы серебряных колокольчиков печально зазвенели в пустыне. Трикс не стал оборачиваться, но он и так знал, что шатер Алхазаба замерцал колдовским светом.

— Время остановилось! — ликующе воскликнул Гавар, оборачиваясь к кочевникам. — Века и тысячелетия пронесутся мимо — а шатер останется стоять среди песков. Никто не сможет войти в него — и никто не сможет выйти, ибо там нет времени, нет жизни и нет смерти! Отныне и навсегда, пока сама Вселенная не сожмется в булавочную головку и не лопнет от натуги!

«Хорошо сказал!» — с профессиональной завистью подумал Трикс.

Повисла ледяная тишина.

Гавар злобно засмеялся.

«Мы решили, что победили! — печально подумал Трикс. — И на самом бы деле победили, если бы удосужились выяснить, как выглядит Прозрачный Бог и где он сидит!»

Тем временем Алхазаб поднялся и гневно закричал:

— Мерзкий кусок гнили! Я оставил в шатре свой любимый плащ!

По толпе пронесся ликующий шепот.

Витамант, и без того мертвенно-бледный, слегка позеленел от страха и растерянности. Он поднял руку и воскликнул первое, что, очевидно, пришло ему в голову:

— Свирепый негасимый огонь пожрет твое тело, Алхазаб!

Как и было памятно Триксу, это нехитрое заклинание хоть и окутало Алхазаба пламенем, но без всякого результата. Уже через мгновение огонь стек с Прозрачного Бога, будто вода, которую плеснули на кусок масла.