Непоседа

 — И, между прочим, от нас очень сильно зависит урожайность посевов!

— Только не надо мне угрожать, — поморщился Абнувас. — Это совершенно излишне. Слушайте все! Я, ваш султан, повелитель земли и той части неба, которая над этой землей находится, милостивый и суровый, любимый и обожаемый… — султан поморщился и суховато бросил Гризу: — Ну, ты сам там впиши все, что полагается… Итак, я решил помиловать этого дерзкого волшебника — не из-за деяний, которые он совершил во благо Самаршана, и не из-за последствий, которые может вызвать его казнь, а исключительно из восторга от красоты его феи Аннет.

Но дабы примерно наказать мальчишку, я приказываю ему в течение суток убраться прочь из нашего прекрасного Дахриана и запрещаю на год возвращаться в Самаршан! Слушайте и не говорите, что не слышали!

— Слушаю и не говорю, — убитым голосом сказал Гриз. Хотел было что-то добавить, но поймал взгляд султана и осекся.

— В гости не зову, — с сожалением сказал султан.

 — Сам понимаешь, это будет неправильно. Но если ты захочешь перед отъездом с кем-то встретиться или переночевать у своих знакомых, я не стану их наказывать. Ты им расскажи подробно все свои приключения, мне потом шпионы донесут…

— Спасибо, добрый султан, за твое милосердие! — воскликнула Аннет, трепеща в воздухе. И повернулась к Триксу: — Чего стоишь? Кланяйся!

Но кланяться Трикс не стал, только склонил голову и сказал:

— Благодарю тебя за доброту, Абнувас.

Быть может, ты помилуешь и своего прежнего визиря и шута?

— Не зарывайся… — тихо ответил Абнувас. А громче ответил: — Нет, не помилую! Они будут искупать узурпацию власти тяжким трудом. Аблухая… кину я его на культурку! Ему придется стать ректором академии искусств. А Сутара я отправлю послом к королю Маркелю. Пускай там хихикает, сил уже нет терпеть его глупые остроты!

Вот теперь Трикс поклонился султану.

Еще никогда во дворе купца Васаба не собиралась такая удивительная компания.

Честно говоря, двор для нее был несколько мал, а столы пришлось занимать у соседей (Триксу показалось, что и часть кушаний — тоже).

С одной стороны сидела труппа господина Майхеля, Иен, Тиана, Халанбери и сам Трикс.

Напротив — семейство Васаба.

С одного торца стола — мрачный как ночь Гавар Вилорой, грустный бывший шут Сутар и неожиданно веселый бывший Великий Визирь Аблухай.