Непоседа

 — Абнувас, все сбились с ног… с кем вы говорите… Трикс!

— Простите, великий султан, — сказал Трикс. — Простите, уважаемый Сутар. Нас привела сюда случайность… дракон по имени Зуа.

— Абнувас не станет с вами говорить! — твердо сказал Сутар. — Пойдемте, великий султан. Прошу вас, пойдемте. Эти дети хотят хорошего, но принесут плохое. Вам не стоит с ними общаться!

— Дайте слово, что их не накажут и отпустят! — помедлив, сказал Абнувас. И в голосе его вдруг появилась такая властность и твердость, что Трикс вздрогнул — сам король Маркель позавидовал бы такому царственному тону.

— Даю слово, повелитель… — вздохнул Сутар. — Трикс, ждите меня здесь, я вернусь!

Трикс посмотрел вслед уходящему султану, которому шут что-то втолковывал. И решился:

— Сутар! Это не имеет смысла! Я понял, в чем тайна султана!

Шут вздрогнул и развернулся. Смерил Трикса недоверчивым и испуганным взглядом.

Трикс вздохнул и ответил:

— Вы непозволительно добрый для правителя, великий султан.

Наступила ледяная тишина. Потом Абнувас всплеснул руками и взялся за голову:

— Мальчик… Мальчик, зачем ты это сказал… Ты раскрыл мою тайну и теперь тебя казнят!

— Эй, вы чего! — забеспокоился Иен.

— Да, я не могу, — кивнул Абнувас. — И в этом моя трагедия. Но есть мой славный визирь, есть мой верный шут… Любой из них вправе отдать такой приказ. А как я могу им помешать?

— Позвольте, о мудрейший… — Сутар вздохнул. — Раз уж это случилось, то я не буду настаивать на немедленной казни.

— Давайте! — обрадовался Абнувас. — Я бы рыдал три дня и ночи, если бы ни в чем не повинные отроки были зарыты в землю. Пойдемте же во дворец!

Покои султана были на верхних этажах дворца и вид оттуда открывался великолепный: и на сад вокруг, и на самые большие и красивые здания (высокий забор надежно скрывал от взглядов бедные развалюхи), и даже на холм, где находилось семейство Зуа.

Трикс, Иен, султан Абнувас и шут Сутар сидели за низким круглым столом, на котором в золотых вазах лежали фрукты и сладости, а в хрустальные сосуды были налиты прохладительные напитки. Рядом со столом стояли раскуренные кальяны, которыми, впрочем, никто не пользовался.

— Я очень переживал, что огорчаю папу, — со вздохом рассказывал Абнувас. — С самого детства. Слуга нерасторопно принесет мне воду для умывания — папочка говорит: «Прикажи его высечь». А я не могу.