Охваченная любовью к нему, Вирджиния не переставала испытывать страх. За всю свою жизнь в стране, прославившейся своей грубостью, а порой и жестокостью, она не видела воочию ни убийств, ни других видов насилия. Теперь, когда она непосредственно столкнулась с этим, ужас задуманного вызывал у нее дрожь. Это казалось тем более страшным, думала Вирджиния, что не было ни шума, ни громких споров, и мужчины не были охвачены страстью, заставлявшей бы их бороться друг с другом. Все было холодно, расчетливо и зловеще. На свой лад, все делалось цивилизованно.
– О, Себастьян, будь осторожен! – шептала Вирджиния, понимая, что впервые, даже наедине с собой, называет его по имени.
Внезапно она поняла, который час. Вирджиния вскочила с постели. Одевание заняло несколько минут. Тем не менее, стрелки на дедовских часах, казалось, упрекали ее, когда она поспешно спускалась по лестнице, направляясь к гостиной мисс Маршбанкс.
Открыв дверь, Вирджиния вошла со словами извинения на губах, но обнаружила, что комната пуста.
Она сразу заметила, что мисс Маршбанкс еще не завтракала.
Так она тоже опоздала! Вирджиния слегка улыбнулась. Она посмотрела на полдюжины прикрытых крышками серебряных блюд, расставленных на боковом столике, на серебряное блюдо, подогреваемое шестью короткими свечами в серебряных подсвечниках, с которых можно было снять нагар поворотом небольшой ручки. На завтрак подали два вида блюд из яиц, кеджери, два сорта рыбы и какую-то жареную дичь.
Вирджиния задумалась над тем, кому предназначены остатки такого количества приготовленной еды.
Она уже узнала, что, в то время как им с мисс Маршбанкс предлагали на выбор пять или шесть горячих блюд, в столовой всегда подавали, как минимум, дюжину, не считая ветчины, студня из свиных голов, свинины, кабаньей головы и других холодных закусок, подававшихся одновременно и только один раз.
Чуть ли не стыдясь того, что она не испытывает голода при виде столь великолепного гостеприимства, Вирджиния заставила себя отведать немного рыбы и как раз наливала себе чашку любимого китайского чая, когда в комнату поспешно вошла мисс Маршбанкс.
– Доброе утро, мисс Лангхолм! – сказала она. – Я опоздала, потому что мне казалось, что несносный почтальон никогда не доберется сюда! Всегда одно и то же извинение: поезд опоздал! Если спросите меня, я думаю, что причина задержки в почтовой конторе!
Мисс Маршбанкс положила письмо на стол около двери, перевернув его адресом вниз, сняла шляпку с вуалью и пристроила ее в кресле.
