– Никто не должен знать, что мы были здесь вместе. Я не допущу, чтобы тебя допрашивали. Скажи в конюшне, что ты устала и что я поехал дальше один."
"Он вскочил в седло и двинулся прочь, едва договорив последние слова. Хотя внешне он не терял самообладания, Вирджиния поняла по бледности его лица и напряженному голосу, что он находится в состоянии глубокого шока. Ей ничего не оставалось делать, как только повиноваться ему. Только после того, как она ухитрилась совершенно спокойно поговорить с грумами и добралась до надежного укрытия, своей спальни, она ощутила весь ужас только что пережитого.
Стоя перед зеркалом, она пыталась унять озноб.
Но все же мысль о том, что герцог, наконец, избавился от опасности, принесла облегчение и постепенно сгладила потрясение от гибели Маркуса Рилла. Через несколько часов в замке узнали, что он мертв, и мисс Маршбанкс сообщила Вирджинии, что его тело должны отвезти в Йоркшир, где живет его мать, и что герцог будет сопровождать его.
Теперь, когда у мисс Маршбанкс не осталось никаких обязанностей, которые отвлекали ее, она совершенно ослабела.
Несмотря на ее протесты, Вирджиния настояла, чтобы послали за доктором, который сказал, что мисс Маршбанкс должна сохранять спокойствие и оставаться в постели. Но он не мог прописать лекарство, которое облегчило бы страдания разбитого сердца, так как вся жизнь мисс Маршбанкс сосредоточивалась на герцогине, а теперь ей не для кого было жить.
Вирджиния много времени проводила у постели мисс Маршбанкс, и та рассказывала о былых временах, когда она впервые пришла в замок.
Она вспоминала о грандиозных балах, на которых герцогиня затмевала всех своей красотой, о приемах, на которых та блистала, оживляя их своим присутствием, о трудоемких приготовлениях к приездам королевской семьи.
Вирджиния с удовольствием погружалась в прошлое, и порой ей хотелось записать рассказы мисс Маршбанкс. Она была уверена, что в будущем эти записки будут цениться не меньше, чем исторический справочник.
Но об одном мисс Маршбанкс никогда не заговаривала: о тех тайных поручениях, с которыми герцогиня посылала ее в деревню, и о том, почему ее светлость приказывала мисс Маршбанкс забирать определенные письма у почтальона, прежде чем он доставлял их в замок. Эти темы держались в секрете, и, хотя Вирджиния упрекала себя за любопытство, ей все же очень хотелось узнать, что за всем этим скрывалось.
Дни, казалось, тянулись бесконечно.
