В конце концов, никто из нас ничего не знает лично о нем. Твоя мать заявила, что была подругой старой герцогини. На самом деле это означает, что та выманивала у твоей матери сотни долларов на благотворительность всякий раз, как герцогиня просила ее об этом. И между прочим, герцогиня выманила у нее уйму денег. Адвокаты переслали мне сюда личную переписку твоей матери, чтобы разобрать ее и показать тебе, когда ты поправишься. А герцогиня, ты убедишься, неотступно просила. Деньги для больных детей и брошенных животных, для бедных – или кем там они являлись – и обитателей трущоб… деньги на реконструкцию церквей с высокими колокольнями, чтобы понизить их; была даже просьба дать денег для «поддержки моряков».
Меня это действительно поражает, тем более что речь шла о функционировании английской национальной благотворительности, но твоя мать всякий раз помогала.
– Она ни за что не отказала бы герцогине, – рассмеялась Вирджиния.
– Это очевидно, – сухо заметила Илайа Мэй, – и отважусь сказать, что немало твоих денег и теперь уходит на поддержку этих самых категорий.
– Что ты имеешь в виду? – с возрастающим интересом спросила Вирджиния.
– Я хочу сказать, что твой муж может управлять твоим состоянием, как ему заблагорассудится.
Вирджиния сжала губы.
– В таком случае, – процедила она, – я тем более считаю вполне разумным отправиться за море и посмотреть, на что тратятся мои деньги.
– Именно этого я и ожидаю от тебя, – согласилась ее тетя.
С легким сердцем и веселым оживлением начала Вирджиния свои сборы в Англию.
Забавно было поехать с тетей в Нью-Йорк выбирать одежду для путешествия; забавно было впервые в жизни довериться своему собственному вкусу и выяснить, что все, что она ни надевала, казалось, делало ее более привлекательной, чем можно было представить.
Ее тонкая талия, ее стройная фигура позволяли Вирджинии носить платья, которые она всегда мечтала носить: мягкий струящийся шифон, прилегающие корсажи, элегантно скроенные маленькие болеро, пышные, развевающиеся юбки…
У Вирджинии хватило ума не покупать одежду, бросающуюся в глаза.
Она сказала своей тете:
– Если мне предстоит стать усердной студенткой, изучающей историю, я не должна выглядеть слишком привлекательной.
Илайа Мэй промолчала, но ее проницательный взгляд отметил, что, как бы ни оделась Вирджиния, одежда только подчеркивала выгодные стороны ее внешности. Элегантный вид, стройная, точеная фигурка; она также оказалась намного выше, чем была прежде.
