На самом деле, наш обожаемый король, когда он был принцем Уэльским, действительно назвал меня так. «Это ваша придворная дама?» – спросил он ее светлость, когда я принесла ей сумочку, которую она забыла. Как мы потом смеялись над этим! Ее милость часто называет меня своей «придворной дамой», и, боюсь, порой я сама думаю о себе именно так.
– Я американка, а поэтому не понимаю, что такое «придворная дама», – сказала Вирджиния, – но я уверена, что вы наверняка прекрасно справляетесь с этим."
"– Хотя мне не пристало говорить так, но это правда.
В этом доме ничего не происходит без моего ведома. Так я пытаюсь защитить ее светлость от волнений и неприятностей. У нее хрупкое здоровье, и она не так молода, как в минувшие годы. Мне не удается внушить герцогу, что если он хочет видеть свою мать счастливой, то должен позволить ей в известной степени делать то, что она хочет.
– А она не делает?
Вновь на лице мисс Маршбанкс появилось таинственное выражение.
– Какой женщине это позволено? – спросила она уклончиво.
– Я готова раскрыть вам, мисс Лангхолм, очень большой секрет. Но конечно, я уверена, что вы сохраните его в тайне.
– Естественно, я не повторю ни одного слова из того, что вы конфиденциально расскажете мне, – заверила ее Вирджиния.
Мисс Маршбанкс снова наклонилась через стол.
– Очень хорошо, – сказала она. – Я социалистка!
– Социалистка! – воскликнула Вирджиния. – Но я думала, что социалисты против богатых!
Так оно и есть, – подтвердила мисс Маршбанкс. – Единственным исключением является ее светлость.
Если бы я рассказала вам хоть четверть того, что я видела в этом замке, то у вас волосы встали бы дыбом! На самом деле я против аристократии и всего того, за что они выступают.
Вирджиния сдержала улыбку. Она не могла не думать, что мисс Маршбанкс почувствовала бы себя потерянной и очень несчастной вне аристократической атмосферы, которой она явно наслаждалась.
– Вы не расскажете об этом ее светлости, не правда ли? – спросила мисс Маршбанкс. – Она рассердится, если узнает, что я исповедую такие идеи.
Но это так, я всегда была мятежницей.
Вирджиния снова улыбнулась, а затем, поскольку ее мучило любопытство, попыталась вернуться к вопросу о леди Шелмадин:
– Я видела очень привлекательную даму, когда проходила через холл сегодня вечером. Возможно, это была та особа, о которой вы говорили. Она очень элегантно одета, у нее темные волосы и удивительно белая кожа.
– Это леди Шелмадин, – подтвердила мисс Маршбанкс.
