– Вчера ночью, когда я… я оставила вас… – начала она тихо и затем, отведя взгляд в сторону, потому что ей стыдно было разоблачать подлость людей, которых он знал и которым доверял, передала ему то, что подслушала накануне.
– Почему вы не пришли ко мне? – спросил герцог, когда она закончила.
В первый раз за эти ужасные минуты Вирджиния посмотрела ему в лицо:
– А вы поверили бы мне? Разве вы не подумали бы, что я просто паникерша, создающая ненужный переполох? Или женщина, чье воображение переступает все границы?
– Вы правы, – честно признался он.
– Трудно было бы поверить в такую историю. Даже сейчас, когда там лежит подохший пес, мне трудно поверить, что Маркус способен решиться на убийство.
– Почему вы не дали ему денег? Если преступление не удастся ему в этот раз, он, скорее всего, попытается снова.
– Я не могу дать ему такую большую сумму. Даже если бы я дал ему деньги, что толку? Подобное случалось десятки раз в прошлом и будет продолжаться впредь. Нет конца его алчности, нет конца его глупости.
– Он наклонился и взял пилюли у Вирджинии. – Нам остается одно: попытаться выиграть время.
– Как? – спросила Вирджиния.
Герцог открыл футлярчик и посмотрел на пилюли.
– В моей спальне есть совершенно безвредные таблетки, которые давным-давно дал мне врач, лечивший меня от лихорадки. Я могу подложить их, и на некоторое время Маркус будет в недоумении, почему они не действуют.
– У него всего неделя на то, чтобы найти деньги, – напомнила Вирджиния.
– Глупец! Непроходимый глупец! – воскликнул герцог с внезапным гневом.
– Последний раз он поклялся мне на Библии, что не будет больше играть в азартные игры. Я заплатил его долги деньгами, в которых сам остро нуждался, а сейчас, не прошло и полугода, он опять в том же положении, как прежде!
– Тогда что вы предпримете?"
"– Не знаю. Возможно, предъявлю ему обвинение, скажу, что мне известны его замыслы. Но такое заявление могло бы вовлечь вас в разбирательство, а этого я ни за что не допущу.
– Я не стану возражать, – ответила Вирджиния.
– Если… если это спасет вашу жизнь.
Она говорила, не обдумывая своих слов, а затем почувствовала, как краска бросилась в лицо, так как увидела, что глаза герцога вопросительно смотрят на нее.
– Вирджиния! – произнес он, и теперь тон его стал совершенно иным. – Простите ли вы меня за то, что я наговорил вам только что? Не думаю, что вы когда-нибудь поймете, что значило для меня увидеть, как вы выходите из спальни этого человека.
