Онлайн-библиотека книг
— Будь ты проклят, Слоан! — тихо выпалила она, досадуя на то, что желание в ней вспыхнуло так стремительно и все мысли и протесты мгновенно улетучились из головы. — Слоан…
— Сабрина, ты моя жена. Мы женаты, и у нас будет семья.
— Слоан…
— Сабрина, у меня с ней ничего не было.
— Я видела, как она выглядывала из окна.
Он придвинул ее ближе, и Сабрина невольно напряглась. Она чувствовала, как его пальцы отводят в сторону волосы и губы касаются шеи.
— Я хочу тебя. Хочу иметь детей.
Он хотел детей! Сабрина была уверена: скоро его мечта осуществится, но молчала, охваченная сладким пламенем его ласк, радуясь только его близости.
Он предался любви, не скрывая страсти и жажды, переполнявших его во время каждой разлуки. Сабрина не могла бороться с безумными, сладкими ощущениями, которые он вызывал в ней, и не хотела отрицать, что наслаждается его ласками.
Когда буря страсти миновала, Сабрина поняла, что Слоан лежит, глядя в темноту. Ей показалось, будто их разделила пропасть.
Внезапно он легко поднялся и оделся, не зажигая света.
Сабрина поняла, что он уходит, хотела позвать его, но не решилась.
На пороге он помедлил и оглянулся.
— Я не солгал, — сообщил он.
— Я не обвиняла тебя во лжи, Слоан.
— Неправда.
— Я никогда не говорила…
— Не словами, Сабрина, не словами.
Он ушел. Звук захлопнувшейся за его спиной двери был похож на грохот выстрела.
Глава 18
Генерал Терри помог Кастеру составить письмо к президенту Гранту. Несмотря на то что Грант до сих пор не простил Кастера, газеты воспевали его как героя.
Наконец Грант смилостивился. Терри по-прежнему возглавлял кампанию, а Кастеру было поручено командование своим подразделением. Он сиял от радости.
Терри и Кастер прибыли в форт Авраама Линкольна, где седьмой кавалерийский полк поспешно готовился к выступлению.
Накануне начала кампании на плацу был запланирован бал. Солдаты с воодушевлением взялись за работу, сооружая танцевальную площадку.
За прошедшие дни тревога Сабрины не развеялась. Слоан игнорировал ее, проводя все свободное время в компании других офицеров и возвращаясь домой за полночь.
В свою очередь, Сабрина держалась отчужденно. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Когда их руки случайно соприкасались — например, если Сабрина передавала ему чашку, — она вздрагивала и быстро отстранялась.
Казалось, между ними установилось молчаливое согласие, поскольку никто вокруг не замечал их вражды. В присутствии посторонних они были вежливы и любезны друг с другом.
