Неповторимая

Но способен ли он хранить тайну так же надежно, как Шона?

— Ладно, мы уже отправили посыльного за констеблем, — устало проговорил Гоуэйн и вдруг улыбнулся: — Дэвид, лорд Даглас, больше всего меня радует, что теперь ты сам возьмешься за это дело!

— Само собой, — согласился Дэвид.

— Надо объявить в деревне, что Дэвид жив и будет править в Ночь лунной девы, — напомнил Аларих.

— По-моему, жители деревни еще сегодня утром узнали, что я вернулся, — заметил Дэвид.

— Откуда? — удивился Гоуэйн.

— Вчера ночью я нанес визит Фергюсу Эндерсону.

— Должно быть, лорд Даглас, вы невысокого мнения о нашей семье, — произнес Айдан. — Иначе почему вы навестили никчемного старого пьянчугу, прежде чем известить нас, что вы живы?

Дэвид откусил лепешку, прежде чем ответить.

— Все дело в том, что случилось нечто любопытное: я обнаружил в замке мальчишку с приметой, присущей только Дагласам. Путем недолгих расспросов я выяснил, что до недавнего времени этот ребенок жил в семье старого пьянчуги Фергюса. Кроме того, внешне ребенок поразительно похож на Мак-Гиннисов, но примета Дагласов — неопровержимое доказательство родства с ними.

— О Господи!..

Энн-Мэри, которая только что подошла к столу с очередным подносом, чуть не выронила его, начиная падать. Слоан подхватил женщину, прежде чем она осела на пол, — к счастью, ему хватило сил. Алистер спас содержимое подноса."

"— Дэвид, ты — лорд Даглас, с этим никто не спорит, но мы долго и упорно трудились здесь и потому хотим знать, что за игру ты затеял, — потребовал ответа Гоуэйн, встав и хлопнув по столу салфеткой.

— Игры тут ни при чем, — бесстрастно отозвался Дэвид и обвел взглядом сидящих за столом, пристально всматриваясь в каждую пару глаз, принадлежащих Мак-Гиннисам. — Все вы знали, что у Шоны будет ребенок. И поскольку никто из вас не делает вид, будто ему неизвестна роль Шоны в ту ночь, когда случился пожар, то, надеюсь, поняли, от кого она ждет ребенка.

Шона почувствовала, как горит ее кожа.

— Конечно, мы знали! — взорвался Айдан. — Но…

— Младенец умер! — перебил его Гоуэйн. — Какую еще жестокую шутку ты приберег для нас?

— Ребенок жив, — твердо возразил Дэвид.

— Мой брат не сторонник жестоких шуток, — предостерегающе добавил Ястреб.

— По-видимому, жестоко подшутили прежде всего над Шоной. Но это уже не имеет значения. Ребенок у меня.

— Ребенок Эндерсонов? Дэнни? — переспросил Лоуэлл, явно сконфуженный таким поворотом дела.