Неповторимая

Сырая разорванная рубашка сползала, открывая тело Шоны все сильнее от каждого судорожного движения. Но она не собиралась сдаваться, просто не могла… — Что я вижу, миледи? Как напоминает мне все это нашу предыдущую встречу! Но обстоятельства изменились. Насколько я помню, в прошлый раз вы были очаровательны и намеревались отдать мне все, что угодно! Ну, может быть, не столько, сколько отдадите сегодня, но вам не повезло тогда, верно? Вы не представляете себе, как это огорчило меня! Впрочем, меня отвлекли…

Она застыла на месте.

Господи, нет, это невозможно! Она сама лежала возле его обгорелых останков, чувствовала запах паленой плоти. Но каким-то чудом ее вытащили из огня живой. А его оставили в пламени до тех пор, пока человеческое тело не превратилось в обугленный труп. Он просто не мог выжить.

Его ладонь больше не закрывала ей рот. Он устроился верхом на ней и скрестил руки на груди. В сущности, ему было настолько удобно, что он лениво протянул руку, взял со столика у кровати спички, чиркнул одной из них о каменную стену и зажег стоящую рядом свечу.

Комнату вдруг затопил мягкий, нереальный золотистый свет. Шона была свободна, никто не держал ее. Ее противник просто сидел на ней верхом, скрестив руки на груди и глядя ей в глаза.

Она не могла пошевелиться, даже не пыталась сдвинуться с места или закричать. Она была слишком ошеломлена и потому только смотрела на него и гадала: неужели эти лицо и голос действительно реальны и принадлежат Дагласу.

Дэвид! Немыслимо, но это был он. Слава Богу, это Дэвид!

Возглас недоверия и изумления сорвался с ее губ.

— Неужели мое появление настолько удивило вас? Похоже, ваше сердце бьется чересчур быстро, миледи. А как голова? Откровенно говоря, удар был не силен: ничто по сравнению с ударом, от которого я пострадал той роковой ночью.

У нее закружилась голова.

— Но ведь ты мертв! — прошептала она. — Я видела тебя мертвым…

— Значит, я призрак, восставший из озера во плоти и крови — крови, жаждущей мести.

— Боже мой, но как ты оказался здесь?

— Пути Господни, по всей видимости, неисповедимы.

— Но ты вышел из озера! Ты явился нагим из воды…

— И весьма вовремя, — сухо заключил он. — Ты не согласна?

— Но сейчас, здесь, в моей комнате…

— Прошу прощения, миледи, будьте любезны вспомнить, что это моя комната.

Капризная луна вновь осветила небо. Комната ожила от ее бледного сияния, и Шона отчетливо разглядела лицо Дэвида.