Неповторимая

 — Я согласен и с Аларихом: выкуп собственности — превосходное предложение. — Он покачал головой, пристально глядя на Шону, словно считая ее виноватой во всех бедах. — Право первородства! — продолжал он. — Это неплохо, но норманны ввели свой закон, утвердившись в Англии. Наследниками должны быть сыновья. А когда в семье есть только дочери, состояние покойного наследует его ближайший родственник-мужчина.

— Эндрю Даглас был ближайшим родственником лорда Дагласа в момент его смерти, — напомнил Айдан Гоуэйну, который по-прежнему не сводил глаз с Шоны.

— Но теперь, когда в мире все смешалось, женщины обрели право наследования наравне с мужчинами! — заключил Гоуэйн.

— Мы никогда не подражали англичанам, дедушка, — напомнила ему Шона. — Несмотря на то что по Акту объединения Шотландия стала частью Великобритании, мы всегда держались в стороне. Завоеватель никогда не приближался к северу Шотландии, насколько тебе известно, и даже шотландцы из долин считают нас другим народом.

Гоуэйн с отвращением фыркнул:

— Слава милостивому Господу, у тебя есть мы, детка.

— Я люблю вас всех, дедушка Гоуэйн, — ласково произнесла Шона, — и благодарю Господа за вас.

— И при этом считаешь, что не нуждаешься в помощи родственников?

— Этого я никогда не говорила, дедушка Гоуэйн.

— Но ты споришь со мной на каждом шагу.

Новая волна вины окатила Шону. Неужели она и сейчас забыла о том, что она — одна из Мак-Гиннисов? Дэвид Даглас жив, а она не обмолвилась об этом ни единым словом. А ведь эти люди — ее семья. Но кто-то преследовал ее и пытался убить. Только не ее родные! И все-таки она не могла признаться в том, что видела Дэвида. По крайней мере пока. Айдан прокашлялся.

— По-моему, сейчас не время спорить о праве первородства или правах мужчин и женщин, а также противоречить друг другу.

— Ох уж эти женщины! — пробормотал Лоуэлл, улыбаясь и покачивая головой.

— В конце концов, на троне восседает королева Виктория, а бедняга Альберт всего-навсего принц! — подсказал Алистер.

Отец одарил его острым, как кинжал, взглядом.

— И потом, вспомните про добрую королеву Бесс! — не унимался Алистер.