Неповторимый

Когда я нахожусь среди своих родственников-индейцев, я часто стараюсь поступать как они.

Он улыбнулся и, протянув руку, убрал прядь волос с ее лица.

– Ну-ну, к чему такая язвительность, любовь моя? Никаких военных походов на данное время не предполагается. Но даже если б и так… Временами я остро чувствую, что я белый, и сейчас не вижу необходимости воздерживаться.

– Нет? – прошептала она.

– Нет. – Свободной рукой Ястреб сорвал набедренную повязку и отбросил в сторону.

На его счастье, она не упала в костер.

Да, впрочем, его это и не волновало.

Его волновала лишь она.

Ястреб наклонился, пытливо вглядываясь в глаза Скайлар. Они по-прежнему полыхали серебряным огнем. Губы коснулись ее рук. Руки ласкающими движениями опустились вниз. Глаза ее прикрылись, дыхание стало неровным. Но внезапно она дернулась, сделав попытку вырваться, и уперлась руками в плечи Ястреба. Сверкнула на него взглядом, а он лишь улыбнулся, вид довольный, точно у дикого кота, держащего в зубах добычу, и снова он делал что хотел, поддаваясь извечному инстинкту, ласкал ее до тех пор, пока кровь не начала барабанным боем стучать в ушах, заглушая голос разума…

Много позже, когда биение сердца и дыхание более или менее выровнялись, он поднялся и снял с себя остатки одежды – гетры и мокасины.

– Твое платье очень красиво, – сказал он, прикоснувшись большим пальцем к ее щеке, соскользнув ладонью на отделанную вышивкой кокетку платья. – Работа Быстрой Лани?

– Да, – ответила Скайлар.

– Я рад, что ты великодушно приняла ее дар. Но спать в нем не обязательно. – Ястреб потянулся и, обхватив Скайлар за талию, приподнял ее и осторожно снял платье через голову, аккуратно свернул его, прежде чем отложить в сторону. Скайлар села, сердито глядя на него, не чувствуя, как ни странно, неловкости оттого, что обнажена.

– Поразительно! – воскликнула она.

– Ты так деликатно обходишься с этим платьем! Ястреб протянул руку и заставил Скайлар растянуться на земле рядом с собой.

– Быстрой Лани пришлось немало потрудиться, чтобы сделать это платье.

– А что, если моя добрая, усердная тетушка не покладая рук много дней и ночей трудилась над черным платьем, которое ты с такой легкостью изничтожил в день, когда мы встретились?

– Будь у тебя добрая, трудолюбивая тетушка, которая была бы способна сшить такое платье для своей милой племянницы, она ни за что не отпустила бы тебя одну на Дикий Запад.