Неповторимый

Мое сердце скорбит вместе с твоим. Он был великим человеком.

– Нам всем его будет не хватать.

Ястреб вскочил в седло, поднял руку, прощаясь, и пришпорил лошадь. Пока ехал, ему казалось, что душа его разрывается на части, будто все ветры разом вселились в его грудь и рвутся наружу, каждый в свою сторону. Он злился на своего отца и скорбел оттого, что потерял его, что никогда больше не сможет поговорить по душам, пытаясь выяснить, зачем он так поступил с ним. Ястреб гадал, что же так повлияло на отца, какая болезнь сломила его волю, как он мог поддаться чарам женщины и позволить ей манипулировать собой.

И именно сейчас, когда Ястреб был разбит горем, судьба страны, неудержимо скатывающейся на путь насилия и жестокости, казалась ему более трагичной.

Чем ближе он подъезжал к своим владениям, тем большей решимостью наполнялось его сердце. Он готов был драться.

Скайлар часто снились сны о том, что произошло когда-то очень давно. Не сказать, чтобы они снились ей регулярно, так, от случая к случаю.

И всегда эти сны начинались одинаково. Перед глазами вдруг все начинало кружиться в бешеном темпе, затягиваясь в гигантский водоворот.

Вот и теперь она снова увидела тот самый серый водоворот, как когда-то, много лет назад.

С наступлением сумерек на землю спустился туман – тяжелый, густой. Прохожих, спешащих по улицам в этот час, только и можно было различить, что по торопливому звуку шагов, увидеть же человека можно было, лишь столкнувшись с ним нос к носу. Идеальный вечер для нелегальных сборищ.

Ночь тайн. А тайн в Мэриленде хоть отбавляй.

Пограничный штат Мэриленд кишел всякого рода шпионами и представителями тайных организаций. Одни открыто симпатизировали конфедератам, другие не скрывали, что являются сторонниками Севера. Кто-то притворялся, что сочувствует южанам, а сам шпионил для северян. Кто-то открыто помогал северянам, но на самом деле шпионил в пользу Юга.

Но были и такие, кто не мог решить, к какому лагерю примкнуть.

Роберт Конор жил в Уильямсберге.

До того как развязали войну, он был адвокатом, а потом, с началом военных действий, его призвали в армию. После сражения под Геттисбергом попал в тюрьму северян в округе Колумбия. Однако ему удалось бежать и послать брату Ричарду весточку, что ему необходима помощь.

Ричард Конор жил в Балтиморе с семьей – женой Джил и двумя дочерьми, Скайлар и Сабриной, – в большом добротном доме. В 1862 году он был серьезно ранен, и его отослали домой с покалеченной ногой.