Неправильная помощница

Она с шумом выдыхает, прогибается в пояснице, но молчит.

След на коже почти дурманит, а запах ее возбуждения голову кружит. Нравится, блять, ей нравится. Второй удар ближе к заднице. Новый след. Новая волна желания, что почти толкает на порочный путь боли и наслаждения.

— Голову вниз, задницу оттопырь. Сильнее! Делай, что говорю, иначе все закончится.

— Нет-нет, я могу, — прогибается она сильнее, голову упирает в пол, а задницу поднимает выше. Ноги связаны, так что растопырить она их не может, только дрожать и истекать прозрачной влагой.

Собираю ее кончиком ремня, ощущая ответную реакцию и тут же накрываю ударом светлую кожу ягодиц. Раз, другой, третий. Она кричит, но молчит, вытягивая вперед руки, сжимая их в кулаки. Член уже огнем пылает, поясницу ломит, но я продолжаю оставлять следы на ее коже, смотря на то, как образуется чувственный узор, как из розовой киски стекает по бедрам влага, образуя небольшую лужицу на полу. То, что нужно. Моральные нормы кончились в тот момент, когда она сказала, что может. Все может.

Стягиваю ремень на ее шее, поднимаю на себя. Она тянется за поцелуем, но я лишь шлепаю по щеке и шиплю.

— Посмотри, что ты наделала. Ты закапала пол своими соками. Кто это сделал?

— И что ты должны сделать?

— Убрать все языком, — наклоняю ее голову, сам сажусь на корточки, наблюдаю, как она достает розовый язычок, как скользит по собственной влаге. Мозг плывет. Ее покорный взгляд почти убивает. Рука тянется к ширинке, не расстегивая пуговицы на ремне. Достает член. Дергаю голову к нему, показывая на каплю влаги на самом кончике.

— Посмотри, что ты наделала, сучка. Теперь мой член тоже грязный.

— Хочешь, чтобы я его почистила.

— Хотите, Арсений Ярославович.

Она облизывает влажные губы, выдыхает, елозя задницей по влажному полу.

— Хотите, Арсений Ярославович, чтобы я вылизала ваш член?

— Хочу. Сделай это, — толкаю головку к пухлым губкам, и малышка принимается за работу. Делает ее, конечно, очень качественно, не оставляя ни одного сухого участка на члене. Опускается ниже, вылизывает и каждый миллиметр мягкой кожи яиц.

Сжимаю челюсти, терплю из последних сил, чтобы просто не закончить это все одним чертовым толчком в пульсирующие глубины.

— На колени, саба, задницу наверх, руки за спину.

Она подчиняется, вижу в ее глазах огонек непокорности. Руки оставляет внизу. За что тут же получает удар ладонью.

— Ты должна слушаться.

Она ахает, поднимает руки за спиной, где я тут же стягиваю их ремнем, который натягивается на шее.