Неправильная помощница

Она уже на коленях, пытается ширинку расстегнуть, но я руки ее убираю.

— Все, я сказал. Твое время вышло. Я и так давал тебе несколько дней.

— Подонок! Какой же ты урод! Никто никогда тебя не полюбит. Никто! Ты останешься один со своими вертолетами.

— Пошла вон, — она наконец включает гордую женщину, берет свой давно собранный чемодан и проходит мимо меня. Я тут же закрываю за ней дверь, за которой слышатся глухие рыдания, звоню Гене, чтобы подхватил дурочку у выхода. Сам иду по квартире, рассматривая погром, который устроила любовница.

Звоню в клининговую службу и в мебельный, чтобы сменить матрас.

До конца дня через дверь кабинета слушаю, как наводят порядок, пока работаю и рассматриваю последние наброски Маши. Неплохо. Пусть рисует, иначе от безделья мозг начнет мне выносить. Потом отдам ей проект, чтобы после расставания в себя пришла. Может даже сделаю руководителем отдела. У нее получится.

Вечером неожиданно заявляется брат. Удивленно смотрит на матрас, который выносят, новый уже привезли.

— Любовницу меняешь? — говорит он уже за бокалом виски.

— Не надоело? Может, пора остепениться?

— Я женат на вертолетах. И скандалов из-за того, что я провожу все время на работе, мне не нужно. У меня большие планы.

— О, наклевывается в Эмиратах?

— Да, они хотят патент на изготовление, но без меня не справляются. Возможно, придется там остаться на несколько месяцев.

— Ну понятно. А я сделал Ксюхе предложение, — это было ожидаемо. Они подходят друг другу, оба мягкие, смешливые.

— Через неделю на Алтае. Ждем тебя.

— Буду, конечно. Надеюсь, это последняя свадьба?

— Точно последняя. Знаешь, я только недавно понял, почему она меня так зацепила. Она смеется над моими шутками.

— Это дорого стоит. Рад за тебя, брат. Каринка нормально ее приняла? — он тоже переживал за то, как его дочь примет новую жену, но судя по фырканью все прошло отлично.

— Она и сказала не тянуть со свадьбой, потому что если Ксюша смеется над моими, не всегда удачными шутками, то нужно скорее ее за волосы и в пещеру.

— А дочка твоя шарит, — смеемся мы, бьемся бокалами в честь его мужского счастья. А мое временное счастье, наверное, копается в своем мозгу, надеясь, что завтра я, как честный босс и джентльмен, сделаю вид, что ничего между нами не было.

Только вот я далеко не джентльмен.