Сад изнутри был больше, чем казался снаружи. Прошло полчаса, а мы так и брели по драгоценной дорожке, любуясь красотами этого дивного места. Но что интересно, цветов не было. Лишь деревья, травы и кусты с яркими листьями на них, которые снаружи выглядели прекрасными бутонами. Только мы не теряли надежды, особенные цветы должны расти в особенном месте.
Потом ландшафт изменился. За живыми деревьями последовали драгоценные. Стволы из золота, серебра и платины поднимались к самым сводам здания. Листья и лозы из алмазов, изумрудов, сапфиров, янтаря, рубинов и прочих камней сияли гранями в лучах выглянувшего из-за туч солнца.
И тогда же мы увидели первый труп.
Мужчина в богатом одеянии лежал среди рубиновых кустов. Рука его сжимала рукоять кинжала, торчащего из груди. Незнакомец был прекрасен, казалось, погиб пару минут назад. Но кровь его потемнела, запеклась на светлой ткани. И от лезвия кинжала по его коже бежали чёрные разводы вен. Селвин присел возле него и вытащил оружие из груди мертвеца. Металл был абсолютно чёрным, как ночь, нет, как душа сотворившего его бога.
– Это оно. Особенный металл, который изготовил Моркейм, – прошептала я.
Казалось кощунством говорить громко возле места гибели одного из богов. Легендарный сад стал усыпальницей.
– Значит это… – начала Милдрет.
– Да, бог, – подтвердила я, хотя и не могла сказать, кто из них.
Как выяснилось, нам неизвестны истинные обличия тех, кому жители срединных земель поклонялись с самого своего сотворения.
Мы двинулись дальше и чем дольше шли, тем чаще встречались трупы погибших богов.
Похоже, Моркейм заводил их сюда по одному, либо убивал по очереди, заперев в ловушке. Кровь стыла в жилах от осознания его жестокости и хладнокровия. Ведь это его братья и сёстры.
Вскоре перед нами выросли прозрачные стены и серебряные врата, из-за которых доносилось журчание воды. Они не поддались Стефану, но легко открылись, стоило их коснуться Холгеру. Изнутри повеяло влагой, легкая морось охладила лицо. Потоки серебряной воды спускались множеством водопадов по сияющим драгоценным светом стенам, опадая в бурные реки.
Вдоль берегов выстроились потрясающей красоты статуи, изображавшие одну единственную девушку. Возлюбленную бога войны. Сигурн то смеялась, то грозно вскидывала лук, то умывалась обнажённой у ручья. А мы шли по широкой тропе вдоль этих статуй, про себя поражаясь силе чувств Моркейма и его фантазии, которые не смогла оценить и принять гордая Сигурн.
Тропа оборвалась. Мы достигли конца пути.
