Странно, ведь мы договаривались приобрести лошадей и припасы в Стирре.
– Привал! – Рикард остановил коня и спешился.
Судя по всему, силы подводили и его, потому что он грузно приземлился на ноги.
– Что происходит? – я потянула узду, чтобы остановить и нашу лошадь.
– Говорю же, темнит он, – пробормотала Кора.
Впрочем, от отдыха никто не отказался. Все устали, особенно кони. Рикард повёл нас в сторону леса. Все озадаченно переговаривались, но никто не спорил.
– Отдых пятнадцать минут, – заявил вновь серьёзный проводник.
– Перекусываем, пьём, перевязываемся. Кому надо, сходите в кусты. Ближайший час не будет возможности остановиться и отдохнуть.
– Что ты задумал? – не выдержала я. – Разве не опасно устраивать привал?
– Это необходимо, – коротко бросил он, закинув на плечо сумку, отвернулся, и вскоре его фигура скрылась между деревьями.
– Он прав, всем нужен отдых, – Кора мягко коснулась моего локтя и протянула мне бурдюк с водой.
Прохладная жидкость разлилась по стенкам пустого желудка.
Неудивительно, что я чувствую себя настолько разбитой. За день удалось перекусить лишь раз, перед тем как отправиться на встречу с проводником. Кажется, что это было не утром, а неделю назад, настолько насыщенным выдался день.
– Эрика, – Селвин подошёл ко мне с небольшой кожаной сумкой в руках. – Я обработаю твои раны. И заодно поговорим. Ничего, что я на «ты»? – на его губах появилась усталая, но не лишённая обаяния улыбка.
– Конечно, нет, – прикрыв глаза, я растёрла тыльной стороной ладони лоб.
– Нам ещё долго путешествовать вместе.
– Пошли, присядем подальше.
Кора, как ни странно, с нами не пошла. Лишь провожала нас тревожным взглядом, и я внутренне собралась, озадаченная её реакцией. Да и не знала, что хочет сказать мне её возлюбленный. Может, пояснить, откуда у него стрела, способная навредить огромному ящеру?
Мы присели прямо на траву. Селвин зажёг небольшой фонарь. Он давал мало света, но позволял видеть лицо собеседника, а ему провести все необходимые манипуляции с моими ранами.
До этого я старалась не обращать внимания на повреждения. Перемотала ладони, надела предложенные Корой перчатки и правила лошадью, игнорируя боль. А сейчас с грустью оценила тёмные ожоги и красные мозоли на коже. Мама говорила, что мои руки грубее, чем у кузнеца. В этом я действительно очень отличалась от других девушек благородных кровей. Но их нежная кожа истёрлась бы в мясо к концу дня.
