— А я сломал скрипку на следующий день после смерти матери, — бьёт острой откровенностью в ответ Нажинский, и мне даже становится не по себе.
Наверное, нужно было бы промолчать, потому что я явно лезу не в своё дело, но тем не менее спрашиваю:
— У тебя с мамой… были сложные отношения?
Лицо Ярослава кажется абсолютно беспристрастным, но я замечаю, что взгляд, устремлённый на дорогу, становится острее.
— Роману повезло куда больше в этом плане, — отвечает он в конце концов после некоторой паузы, во время которой я уже готова кусать свой язык, чтобы не был таким длинным, а потом мы замолкаем.
И молчим уже до самого ресторана.
Я в таких дорогих и шикарных местах никогда не бывала, поэтому едва сдерживаю себя, чтобы не озираться с полными удивления и восторга глазами.
Нажинский галантно помогает мне снять пальто, а потом мы сдаём вещи в гардероб. Я аккуратно просовываю пальцы ему под локоть, когда он предлагает руку, и мы проходим в основную залу.
Честно говоря, дорогие московские рестораны я представляла иначе.
В более классическом стиле, что ли. Ну там стулья в стиле барокко с резными спинками, многоуровневые хрустальные люстры, столики с изогнутыми ножками.
Но убранство этого места выглядит очень стильно и современно. По чёрному потолку струятся, как северное сияние, длинные широкие полосы, слабо подсвеченные. А диванчики возле больших и не очень круглых столиков сделаны так, что создаётся визуальное ощущение, что пространство вокруг столов будто ниже основного уровня пола.
Освещение приглушённое, но достаточное, чтобы моя небольшая бриллиантовая подвеска на тонкой цепочке, подаренная родителями на двадцать пять лет, заиграла необыкновенным блеском.
Нажинский ещё раз удовлетворённо и без стеснения окидывает меня взглядом. Я не знаю как реагировать, поэтому делаю вид, что не заметила, хотя, конечно же, чувствую смущение.
Но в то же время женское самолюбие играет. Потому что я знаю, что выгляжу хорошо. Красное платье мягко струится чуть ниже колена. Атласная ткань благородно отсвечивает в игре света ресторана.
Я сделала неброский макияж глаз, но выделила губы красным в цвет платья, а волосы убрала назад в тугой гладкий пучок.
Мы подходим к одному из столиков, за которым уже сидят трое мужчин со спутницами. Все они старше Нажинского. Мужчины, в смысле."
"— Добрый вечер, господа, — учтиво, но холодно улыбается им Ярослав.
— Здравствуйте, Ярослав Юрьевич, — один за другим они приподнимаются и жмут Нажинскому руку, женщины кивают.
