А потом вскидывает голову и снова смотрит в глаза. И во взгляде столько боли, сколько я не видела ни у одного человека. Тяжести, печали, одиночества…
— А как можно, София? — говорит глухо. — Как? Научи…
Я не знаю, что происходит со мной в этот момент, какие струны он цепляет, но всё моё тело будто прошивает электричеством, когда Нажинский кладёт на плечо мне тяжёлую ладонь и мягко сталкивает ткань халата."
"Ярослав опускается передо мною на колени. Его руки ложатся мне на лодыжки и ползут вверх.
До колен и выше. Под ночную сорочку, до самого белья…
А я так и стою. Будто что-то сломалось во мне. Будто чувство самосохранения отключилось.
Упёршись лбом мне в живот, он подцепляет пальцами моё бельё и медленно тянет его вниз. Когда трусики оказываются на полу, Ярослав сжимает в пальцах лёгкую ткань моей сорочки и приподнимает её, сгибает мою левую ногу в колене и ставит себе на плечо. Я перестаю дышать, когда чувствую там его обжигающее дыхание. Вздрагиваю и не могу сдержать тихий стон, едва он касается моей набухшей плоти кончиком языка.
Мне все эти годы казалось, что я не испытываю в сексе никакой потребности. Да, мне иногда снились эротические сны, я испытывала некоторое возбуждение, когда на экране в кино у героев была близость, но это было нечто отдалённое, будто лишнее, ненастоящее. Побочный эффект, что быстро проходил, когда я занималась действительно важными вещами.
И сейчас я своё тело просто не узнаю. Оно будто с ума сходит, все системы сбоят, их топит в ощущениях, коротит и замыкает.
Колени подгибаются, но Ярослав крепко держит под ягодицы, упасть не даёт. И продолжает делать это там своим языком.
А потом мир взрывается разноцветным фейерверком. От промежности и по всему телу рассыпаются искры удовольствия, вынуждая меня застонать низко и протяжно. Мне даже кажется, будто это не я. Какая-то другая женщина, ведь я так не умею. Это не мой голос, не мои интонации, не мои ощущения…
Тело немеет.
От пальцев ног до переносицы и мне даже хочется потрогать себя, чтобы убедиться, что моё тело на месте и с ним всё в порядке. Только сил на это нет.
Словно безвольную куклу, Ярослав подхватывает меня и разворачивает к себе спиной, обхватывает, крепко сжимая, и уже через несколько секунд я чувствую тугое, почти болезненное проникновение. Нажинский входит полностью и притормаживает. Тяжело дышит мне в затылок. Подаётся назад и снова заполняет всю.
