Но теперь я точно знаю, что если он какое‑то блюдо оценил как «интересное», то можно смело все выбрасывать в мусорное ведро, он есть это не будет.
— Денис с претензиями, потому что так воспитан. Он так привык. У нас папа всегда готовил много и вкусно, когда я подросла, стала ему помогать, а потом вообще кухню на себя взяла.
— Так, коро — о–че… Ты не съезжай с темы. Я тебя вообще не об этом спрашивала. У меня есть кому отбивные для Шаурина пожарить, если что.
Таня засмеялась. Юльку не так‑то легко сбить с выбранного направления.
Не удалось и ей сменить тему.
— А что нам разбираться? — уклончиво начала. — Мы после… — оборвалась, потому что на кухню вбежала Настя, сразу нацелившись на вазочку с конфетами, — ну ты поняла… Не можем нормально общаться.
Юля подождала, пока Настя снова убежит в свою комнату.
— Понятное дело. После секса люди становятся либо любовниками, либо друзьями. А вы и не любовники, но уже и не друзья. Зависли в пространстве.
Таня так тяжело вздохнула, что Юля не выдержала и съязвила:
— Ой, вот только не надо сейчас сакраментального «все, что произошло было ошибкой» и так далее по списку.
Ты свободная женщина — пользуйся моментом.
— Угу, — гмыкнула Татьяна, — уже воспользовалась раз. Нам с тобой вдвоем пить нельзя, сразу на подвиги тянет. Надо кого‑то третьего, чтобы остановить это безобразие.
Юлька весело рассмеялась:
— Да, в тот раз «третьим» так удачно оказался Вуич! Блин, Танюха! — Юлька вскочила со стула и порывисто обняла Таню. — Я тебя так люблю! Так хочу, чтобы ты была счастлива! Лёнька, он же такой здоровый бычара, такой сильнючий, его только пользовать и пользовать.
— Юля села рядом и взглянула на Таню веселыми искрящимися глазами. — Тебе же понравилось… чего ты теряешься?
— Да прям… — отмахнулась Таня, чувствуя, что заливается румянцем.
— Я тебе точно говорю, я Лёньку как свои пять пальцев знаю.
Таня засмеялась, а потом сдержанно сомкнула губы и чуть пригнулась к Юле:
— Зато теперь я точно знаю, почему у него куча баб. Там есть чему возрадоваться.
Кухня взорвалась от смеха. Смех был такой звонкий и громкий, что Настя не усидела на месте и ворвалась в комнату.
— Ну скажите мне, — захныкала она. — Я тоже хочу посмеяться.
— Настюша, да и говорить особо нечего, — с трудом успокоившись, проговорила Юля, — мы с твоей мамой просто решили… возрадоваться, — и снова залилась смехом.
Таня расхохоталась следом. И только Настя с недоумением поглядывала то на Юлю, то на маму. Потом покрутила пальцем у виска и ушла к себе.
