Я поднимаю бокал красного вина – в чертовой пиццерии, – стоящий рядом с ней, и выливаю ей прямо на голову.
Она ахает, вскакивает на ноги и поворачивается ко мне.
В ту же секунду я толкаю ее, и она опрокидывается спиной на один из бочонков со льдом и бутылочным пивом. Я поднимаю ногу и со всей силы надавливаю коленом ей на живот, нанося ей удар кулаком прямо в челюсть.
Скуля, она пытается отпихнуть меня, но замирает, когда ее отчаянный взгляд встречается с моим.
Да, сука. Ты узнала меня.
С ее теперь уже дрожащих губ начинает литься кровь, и я слышу позади себя торопливые шаги.
Быстрым, резким рывком я разворачиваю свой торс, вытаскиваю и раскрываю нож.
Все тут же делают шаг назад.
Мои глаза выискивают Коллинза, который медленно поднимает руки, переводя полный любопытства взгляд с меня на блондинку.
У него на лбу появляется складка, он засовывает руки в карманы и отодвигается от меня подальше. Видя, что для их лидера все в порядке, все остальные вокруг него тоже расслабляются и отходят.
Я сужаю глаза, глядя на него, но он лишь пожимает плечами и кивает, как бы говоря: «Продолжай».
От этого я еще сильнее хмурюсь, а адреналин все быстрее разгоняется по моим венам.
Осторожно, продолжая следить за движениями вокруг меня, я поворачиваюсь к девушке, медленно складывая нож, но все еще держа его в руке.
– А ты не очень-то рада снова меня видеть, да? – Я наклоняюсь, чтобы посмотреть ей прямо в лицо, выкручивая колено и глядя на то, как ее глаза с жалобным взглядом наполняют слезы, в то время как она все глубже вжимается в бочонок.
– И это та жизнь, к которой ты стремилась? Эм?
Она открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю ее:
– Ты бросила его, – меня начинает трясти, – бросила ее ради всего этого дерьма? Ради бесплатного, мать его, алкоголя и пятничных гулянок?
Ее глаза широко распахиваются, лицо бледнеет, по щекам текут ручьи слез.
Я поднимаю с пола другую ногу, перенося полный вес на колено, которым стою на девушке, и она начинает рыдать.
Ее спина наверняка уже изрезана краями бутылочных пробок и острым льдом, но даже этого недостаточно.
Она должна страдать еще сильнее, потому что это ничто по сравнению с кровавым месивом, которое она оставила в груди Кэптена.
Я перекидываю нож в левую руку, а правой хватаю ее за челюсть, накрывая ладонью рот. Я чувствую изгибы зубов под ее щеками, так что я сдавливаю еще сильнее – так, чтобы пошла кровь. Она закрывает глаза под сдавленные всхлипывания.
Он пропустил первый вдох своей малышки.
