Артефакты защиты на разбойниках были не очень сильными, угасающие артефакты на воинах были на порядок лучше, но разбойников было больше, значительно больше, и это решило исход боя. Высокородного убили единственной стрелой с магическим наконечником огромной мощи, и именно ее сейчас старательно вырезал из тела погибшего маг. А старик? Старик был рабом. На его лбу ярким маячком светилось клеймо, настроенное, видимо, на погибшего хозяина.
Вступить в бой меня подвигала угроза этому старику. На вопрос одного из нападавших, обращенный к магу: «А с этим что?», прозвучал ответ, бросивший меня вперед: «Сруби ему голову.
Он ни на что не годен. После гибели хозяина такие, как он, бесполезны. Ты хочешь всю жизнь водить его за руку и кормить с ложки? Так его еще рот открыть нужно заставить. Убей».
Я убивала их быстро. Очень быстро. Увидел меня только маг, но его мизерных сил не хватило ни на что серьезное. Тем более магия мне навредить не могла, а бою он обучен не был. И вот, убрав всех, кто стоял у меня на пути, я наконец озадачилась: а что я буду делать с этим стариком?
Тихонько потрескивали тонкие ветви, сгорая в ярком огне костра, разведенного на опушке леса.
Закончилась яростная схватка. Собраны трофеи. Занялась своими делами лесная живность. Булькал бульон в маленьком котелке. Спокоен и расслаблен Ангел, запивающий чаем сладкую конфету. Вот только я, механически помешивая свое варево, до сих пор пребываю в недоумении, спрашивая себя: «А зачем я этого деда спасала?» Сидит вон напротив меня на бревнышке и смотрит в пустоту.
Да я его сюда-то еле довела, а что делать дальше, просто не представляю. Подождать, что ли, пока Ангел мой уснет, да отправить его душу на встречу с богами. Черным пятном выделяется на его челе магическое клеймо. Держит оно в плену его сознание и его душу. Да, я хорошо вижу тонкие черные жгуты, охватывающие все его тело, очень похожие на то проклятие, что я видела раньше, но это опутывает еще и голову. И что делать с этим, даже не представляю. Кажется мне, что любое мое вмешательство заставит эту гадость разрушить организм старика окончательно.
Действия моего ребенка вывели меня из гнетущего созерцания и изрядно удивили. Результат же просто ошеломил. Этот мелкий проказник отставил в сторону кружку, затолкал в рот остатки конфеты, которую до этого так бережно и аккуратно обкусывал, встал, обошел костер, а затем, приблизившись к живому-неживому старику сбоку, размахнулся и со всей дури влупил ему ладонью по лбу.
