А дальше?
Он спал! В своем кабинете, на шикарном диване. У него рефлексы — у меня инстинкт. Еще и отвод глаз слетел!
Теперь вот он, опять на своем диванчике, почти голенький, в моих горячих объятиях. Ну, не совсем голый, конечно, в бриджах. И не совсем в горячих, анаконда вам не дракон, но холодными мои объятия тоже не были. Хорошо хоть сумочку с документами не проглотила с перепугу. Держу во рту, как крысу дохлую, а шнурок-завязка, как хвост, вниз свисает. Глаза в глаза друг другу смотрим и молчим.
Я молчу, потому что рот занят, да и разговаривать я в этом облике не умею, а вот почему герцог молчит и на помощь никого не зовет, непонятно.
А, нет… Молчит и сопротивляется. Вон руки пытается освободить. Пальцами шевелит. Не-э-эт, Эверли! С магией ты пролетел, а физически я с тобой в этом облике справлюсь. Боги, все внутренности дрожат, как желе на блюде! Как же я его боюсь! Вот сейчас обниму покрепче, чтобы руки-ноги у тебя занемели, и буду решать, что мне дальше делать.
Девятый день подряд герцог Натаниэль Эверли, глава ведомства безопасности и брат короля, ночевал на диване в своем кабинете.
Никакие зелья и эликсиры не помогали ему заснуть крепким сном. Тревога и безумное напряжение не позволяли отключиться и в полной мере отдохнуть. Погружение в чуткую полудрему — вот и все, что было доступно ему в последние дни. Ни на минуту, ни на мгновение даже в таком состоянии он не прекращал попытки найти решение вставшей перед ним проблемы."
"Еле ощутимое движение воздуха и чуть слышный шорох заставили его тело среагировать, выстраивая защиту.
Уставший от поиска решения почти неразрешимой задачи мозг заработал на доли мгновения позже, чем нужно, рефлексы оказались быстрее, и вот уже вместо того, чтобы затаиться и подпустить незваного гостя ближе, он нападает на него. Ну или пытается напасть. Или уже даже не пытается… Спеленатый в объятиях огромной змеи, как младенец в пеленках строгой нянькой, он рухнул обратно на свой диван и в первые же мгновения понял, что никакая магия ему сейчас не поможет.
Не выручит и сильнейший амулет от физического вреда, созданный им самим. Физически сильный молодой мужчина, он впервые чувствовал себя настолько беззащитным. Малейшее движение или даже более глубокий вздох заставляли огромную тварь беспокоиться и стискивать его все сильнее и сильнее. Руки и ноги онемели, мышцы звенели от напряжения, кости хрустели. И это заставило его начать думать.
