И только присутствие рядом с нами детей спасло меня на этот раз от скандала и упреков.
Сами же спасенные, вымытые, накормленные, напоенные по самую маковку эликсирами со снотворным эффектом, были отправлены спать. Нам же пришлось в быстром темпе готовиться к посещению дворца. Опаздывать было нельзя. Привлекать к себе внимание теперь мы просто не имели права и рассчитывали покинуть столицу уже на следующий день после празднования дня рождения его высочества. Барон, на мое счастье, не дожидаясь моего возвращения, рассчитал всех нанятых мною слуг, и только Ярик оставался пока еще возле наших лошадей.
Мальчишек придется оставить в доме без присмотра, но зато их никто не увидит. Дисциплина и послушание были буквально вбиты в этих детей. Самостоятельными они стали уже давно, и я понимала это, как никто другой. Беспокоился отец. Да, отец… Мне кажется, именно сегодня я поняла, полюбила и окончательно приняла барона Шангри как отца. Он волновался за меня, переживал. Не раздумывая, принял в своем доме чужих детей.
Заботился о них вместе со мной. Сразу стал планировать, как забрать их из города, как спрятать, как накормить. Он очень изменился за время, прошедшее с нашей первой встречи. Стал близким, родным. Теперь мы действительно семья, и у нас все получится.
Нам бы день простоять и ночь продержаться, а потом еще суметь убраться из этого гостеприимного города как можно дальше. Зачем всемогущему королю и его брату-герцогу интересоваться каким-то бароном? Незачем. Вот и я считаю, с глаз долой — и мы домой.
ГЛАВА 54
Натаниэль Эверли, самый молодой герцог королевства, брат короля, глава ведомства безопасности и завидный жених, стоял возле трона его величества и вместе с ним внимательно наблюдал за вереницей высокородных гостей, приносивших свои дары и поздравления сидевшему чуть ниже наследнику. Огромное количество приглашенных он проредил совершенно неожиданно для себя в первой половине сегодняшнего дня. Еще вчера они с братом пытались найти решение, как они смогут противостоять высшему жрецу королевства и его планам.
А уже сегодня утром боги нашептали ему план. Один из Белых братьев, работающий на его ведомство последние полгода, но до этого момента еще не имевший возможности отлучаться из монастыря, принес ему удивительные вести. Необъяснимая болезнь совершенно неожиданно поразила высшее руководство ордена. Сильнейшие боли, гниющие на теле язвы, не поддающиеся лечению, и любая одежда, становящаяся черной при надевании, все это ошеломило святош.
