Демоны бы побрали всех этих высокородных с их воспитанием и привычками! Что мне делать? Как помочь? Он будет полезен для своей семьи даже мертвый. Они смогут использовать его имя и память о нем. Как сделать бесполезным для них его самого?
Весь день я просидела в нашей библиотеке. Просмотрела десятки книг, в которых имелись упоминания о древних законах наследования, легенды, описания обрядов, посвященных богам. И я нашла! Нашла ее, тонкую книжицу, написанную от руки и спрятанную между последними страницами огромного фолианта, описывающего жизнь знаменитого столетие назад путешественника Амарая Крайли.
Расстроенная безрезультатными поисками, я пролистывала пожелтевшие страницы без особого внимания, не ожидая найти ничего полезного для себя, но глаза зацепились за слова, рассказывающие о том, что существовало раньше племя людей, где верховными правителями были женщины. Начала читать и только к концу этой якобы сказки поняла, о чем в ней говорится. Женщины не только правили, они принимали мужчин в свой род.
Проводили обряд, посвященный, как ни странно, единственной богине, которой люди поклоняются и доныне, Гвенли. Уверенные в силе и мудрости своей богини, они жили по древним законам и погибли, защищая их. В сказке-легенде утверждалось, что женщина, берущая под свою защиту и покровительство неразумного, агрессивного, способного навредить не только самому себе, но и другим мужчину, не только вводила его в свой род, но и закрывала его от людей и богов собой, даря ему свое имя.
Автор подробно описывал ритуал и утверждал, что сам присутствовал во время его проведения. Он возмущался, что проводила его не жрица, а принимающая женщина. И становился этот достойный с его точки зрения мужчина потерянным для общества и своей бывшей семьи, ибо обратного хода обряд не имел. Души соединялись раз и навсегда. Имя мужа менялось тоже навсегда, а для своего рода мужчина окончательно умирал. Вот только согласие на подобный обряд должно было быть дано искренне.
Добровольно.
Ночи я ждала, как никогда раньше. Нетерпение, беспокойство, неуверенность горели в моей душе обжигающим огнем. Сомнение не давало уснуть. Но вот наконец-то заснули дети, угомонился отец, разошлись по комнатам слуги. Я начала засыпать, успевая краешком сознания заметить, как все ярче разгораются руны, собственноручно вырезанные мною на деревянной спинке кровати.
