Демид сказал, что с головой нельзя шутить, и что меня отпустят только завтра.
– Демид – перестраховщик. Сама же знаешь – он может думать только о том, как бы снова забраться под юбку твоей сестричке.
– Феликс, я не поеду.
Я смотрю в окно. Электронные часы, мигающие у входа в приемник, показывают начало третьего. До приезда Афинского еще очень долго.
Феликс ласков и добр ко мне, и это очень нехороший знак.
– Давай, я помогу тебе собраться, – не терпящим возражения голосом предлагает мой жених.
Я прислушиваюсь в надежде, что по коридору ходит кто-то из персонала.
Тщетно. Все, будто вымерли. Ни посетителей, ни медсестер.
Феликс скидывает мои вещи в пакет. Я не знаю, как его остановить.
– Мне же надо одеться, – растерянно бормочу я. – И посетить врача, прежде чем мы уйдем.
– Не надо, Тася. Здесь близко грузовой лифт. Я донесу тебя на руках.
Феликс стоит передо мной, как мощное каменное изваяние. Его пиджак цвета марсала распахнут и из-под него виднеется белоснежная футболка. Я чувствую исходящую от него опасность.
В голове стучит одна-единственная мысль – бежать, пока не поздно.
В какой-то момент я срываюсь с места, дергаю входную дверь и уже почти в коридоре. Но Феликс успевает подхватить меня за талию и разворачивает к себе лицом.
– Что ты делаешь, Тася?
– Хочу предупредить персонал, что я ухожу, – глупо пожимаю плечами я. Но мой голос дрожит, выдавая с головой.
– Ты боишься меня? – удивляется Феликс.
– Я не должна уходить, пока меня не осмотрит Демид!
– Что за глупости! И без Демида все ясно!
Внезапно он подхватывает меня на руки и быстро распахивает плечом дверь палаты.
– Не надо, Феликс! – пытаюсь вырваться я. – Мне нужно надеть хотя бы туфли…
– На улице почти лето. Все будет в порядке, Тася. Отлежишься немного дома, и все будет хорошо.
Двери грузового лифта захлопываются, и мы с Феликсом едем вниз. Мне так страшно, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Я задыхаюсь от приторного аромата его туалетной воды. Я упираюсь ладонями в его крепкие плечи, но он продолжает крепко прижимать меня к своей груди.
Я успокаиваю себя тем, что он отвезет меня домой. Там, в присутствии мамы и Иры я точно смогу сказать ему правду. Сейчас я просто боюсь говорить о том, что свадьбы не будет.
«Он привезет меня домой, и тогда я скажу ему правду».
Феликс выносит меня через черный ход. Мне кажется это странным – то, что меня выносят на руках в одном халате и комнатных тапочках украдкой ото всех.
«Он привезет меня домой, и тогда я скажу ему правду».
