Понимаешь, мы считали, что она мертва, а ее все это время где-то держали…
Андрей проводит по лицу рукой. В его ореховых глазах отчаяние.
–Я до сих пор чувствую себя виноватым перед ней, Тася… Мы искали несколько месяцев, а потом сдались. Если бы я или мои родители были настойчивее, возможно, ее бы удалось найти раньше. Мы бы спасли ей жизнь.
– А почему она умерла? Что с ней случилось?
– Ей удалось сбежать. Она позвонила мне поздним вечером. Сказала, что за ней кто-то гонится, и что ей надо очень многое мне рассказать.
Но она не успела… Был конец сентября, шел сильный дождь. Дороги размыло. Она разбилась у меня на глазах…
Андрей тяжело вздыхает и смотрит в окно."
"Я вспоминаю фотографию в черной рамке в его инстаграм. Начинаю понимать, из-за чего Афинский сбежал заграницу. Он не мог жить с чувством вины. Оно грызло его изнутри, а знакомые места только усиливали эффект. Он уехал из страны, но видимо, его это не спасло.
Я стараюсь держать себя в руках. Теперь картина полностью сложилась. Феликс похитил Дину и заставил родить ему ребенка.
Он держал ее в том же доме, что и меня. Только мне удалось сбежать сразу же, а ей пришлось жить с ним целый год. Скорее всего, Эрику было уже два или три месяца, когда она решилась на побег.
– Андрей, Феликс держал меня в той же комнате, что и Дину. Он заставлял меня носить ее вещи.
– О, боже…
– Это еще не все… Дина родила ему ребенка. Маленького мальчика. Его зовут Эрик.
– Какого ребенка?
Афинский бледнеет. Во все глаза смотрит на меня.
– Какого ребенка, Тася? – испуганно повторяет он.
Я сглатываю ком в горле. Стараюсь припомнить все, что видела. Рассказываю про вещи в зеркальном шкафу, про фотографии. И про знакомство с маленьким мальчиком, которого зовут Эрик.
– На вид ему годика четыре, может больше. Я не умею определять возраст детей. Но его глаза – они такого же цвета, как у тебя, Андрей. Честно говоря, я думала, что Дина – твоя бывшая девушка, и ребенок тоже твой.
Афинский в шоке. Кажется, своим рассказом я нанесла ему удар в спину, и теперь он судорожно глотает воздух, пытаясь прийти в себя.
– Я должен был догадаться… должен был догадаться, – бормочет он.
– Мне очень жаль, Андрей… правда, жаль.
– Ребенок… этот психопат пять лет прячет ребенка!
Его руки подрагивают, и, кажется, ему не хватает воздуха.
– Черт! Черт! Черт! – бьет кулаком по стене он. – Дина хотела сказать мне про ребенка, а телефон банально сел! Она хотела, чтобы я помог ей спасти ребенка…
– Андрей… – я хватаю его за руки.
