Непристойные отношения

Девушка сидит в приемной и кажется, забыла как дышать. Рыженькая, ноги длинные. Ну, ничего такая.

— Илья Романович, — окликает секретарша. — Это Ирина. Ну, на мое место… — смущенно опускает глаза на свой огромный живот. — Из отдела кадров, как вы и просили.

Черт, отдел кадров! Совсем забыл. Мне же помощница новая нужна, сам же распорядился отобрать подходящих и привести на личное собеседование. С этой «потрясающей» новостью о свадьбе бывшей все из головы вылетело.

Вообще, меня и эта секретарша более чем устраивает: не дура — красный диплом, не лезет с тупыми подкатами, не сидит целыми днями в интернете, работу выполняет добросовестно.

Поветрие какое-то залетное в городе, что ли.

Смотрю на рыжую. Смущается, щечки покраснели. И лицо вроде бы не глупое, интеллект проскальзывает.

Все в тебе хорошо, рыжая, но ИРИНА! Слишком сильны ассоциации.

— Она мне не подходит, — бросаю на ходу, потеряв интерес к длинноногой. — Я уезжаю. Завтра… не знаю, во сколько буду.

— Подождите, сейчас еще одна подойдет. Она вышла…

Аня не успевает договорить, потому что открывается дверь, и в меня, словно ледокол Арктика со всего маху врезается…

— Твою же ты ма-ать!

Сука, как же больно! Грудь, живот — все словно в кипяток опустили.

Блондинка напротив бледнеет, роняя на пол уже почти опустевший стакан из-под кофе. Опустевший, потому что кофе она разлила на меня.

Это реально был кипяток.

— Боже, Илья Романович! — Аня прикрывает ладошкой рот. Блондинка бледнеет еще сильнее.

— Не нужно скорую… — шиплю сквозь зубы, оттягивая двумя пальцами ткань рубашки. — Лед есть?

— Минеральная вода в холодильнике! Я сейчас, — Аня проворно, насколько позволяет живот, подскакивает с места и бежит в подсобное помещение.

— Простите меня, пожалуйста! Я… я не хотела. Простите Бога ради! — причитает блондинка, и мне хочется затолкать в ее рот кляп, потому что от бестолковых извинений легче вот ну совсем не становится.

— Какого черта ты потащилась с кофе в коридор? — злюсь, расстегивая пуговицы рубашки.

— Я купила его там, — оборачивается, — в холле.

— Здесь прекрасная немецкая кофемашина! Какого хрена?

— Я хотела карамельный латте, а здесь только черный… — оправдывается, заламывая руки. — Тут внизу есть аптека, я могу купить мазь…

— Вот, Илья Романович, — запыхавшаяся Аня протягивает мне бутылку запотевшей «Периньон», и я, распахнув полы рубашки, прикладываю холод к покрасневшей коже.