Непристойное предложение. Книга 2

— Доски нас не выдержат.

— Выдержат, — сказала Маргарет. — Пожалуйста, поверь мне.

За спиной что-то снова упало, должно быть, еще одна балка третьего этажа. Не видел уже очертаний дома. Все было в огне и в дыму. Я даже не знал, как мы будем выбираться.

Маргарет вытянулась сильнее.

— Отпустите меня! — прокричала она из дыма. — Я не могу дотянуться!

— Ты можешь не удержать равновесие, — напомнил я.

— Я не дотянусь так, — Маргарет дернула рукой и оказалась полностью поглощена дымом.

— Прыгай, Элеонора! — громко крикнула она.

Всего миг. Я вижу, как в дыму силуэт Элеоноры с трудом преодолевает дыру. Маргарет ухватывает ее и выталкивает вперед. Отчего я успеваю схватить старшую из сестер и перетащить на балку. А следом раздается треск доски и крик.

Это был всего лишь миг. Элеонора пытается ухватить рукой воздух, проводя по пустоте и дыму. Ведь Маргарет уже рухнула вниз.

Элеонора

Когда мы с Маргарет были младше, я завидовала ее белым кудрям.

У нее всегда было хорошее воображение. Папенька шутил, что с таким воображением она вполне может написать книгу. И Маргарет всегда говорила, что читать чужие истории ей не интересно, намного интереснее придумывать свои.

Но я, пока Маргарет рассказывала новую интересную историю, больше любовалась ее волосами. Такие белые, они отблескивали в свете лампы и переливались золотом.

Сейчас, когда Маргарет лежала на моих руках, я так же проходила пальцами по ее волосам. Черным, испачканным копотью и кровью. Они не блестели, были тусклыми и жесткими. Словно и не Маргарет лежит на моих руках, а лишь ее копия, безжизненная и молчаливая.

Адриан вытащил меня из пожара первой, я кричала и сопротивлялась, отказываясь принимать реальность.

Слишком крепко заснула. Это была моя вина. Почему я не вышивала допоздна? Почему позволила себе видеть яркие сны и не слышать криков?

Я проснулась, когда уже было поздно.

— Стой здесь! — закричал он. — Иначе я не смогу вернуться за ней.

Его лицо такое злое. Я знаю, что он прав. Но не могу этого принять. Отпустить Адриана?

— Я вернусь, — сказал он, заставив разжать меня руку. — Если пойдёшь, мы все вместе можем не выйти. Ее еще можно спасти, если ты не будешь мешать.

Я кивнула, понимая, что ничего не могу сделать.

Дом полыхал.