Непристойное предложение. Книга 2

— Элииииииииии!!!! — закричали снаружи."

"Всякая надежда, что незваная гостья, а может быть, и гости уйдут, испарилась. Я морально подготовилась к худшему. Адриана определенно не было дома, а значит, этот бой мне придется принять одной. Выпрямила спину, собрала в кулак всю силу воли и открыла дверь.

Я ожидала услышать многое, как и увидеть. Но однозначно не думала, что увижу перед носом кучу чемоданов и кучера, который практически затолкал меня в дом, пытаясь внести чье-то многочисленное приданое.

— Элеонора! — раздался крик, и следом в дом впорхнула она, моя младшая сестра — Маргарет Ле Фокс собственной персоной.

Красивая, утонченная и как всегда безупречная. В отличие от меня, она унаследовала цвет волос отца: белые пряди тугими кольцами аккуратно спадали по плечам, слегка выбившись из прически. Светло-голубые глаза были обрамлены черными ресницами и аккуратными бровями. Даже бессонная ночь в карете и слегка небрежный вид не были способны испортить ее.

Прошел год с тех пор, как мы виделись в последний раз, и за него она стала еще более уточенной.

В этом году Маргарет должна была совершить свой дебютный выход в свет по возрасту. К этому времени я уже должна быть замужем и быть готовой помогать советами младшей сестре.

Впрочем, она в моих советах никогда не нуждалась. Ведь Маргарет с детства умела приковывать к себе внимание куда лучше, чем старшая сестра.

Я напряглась, ничего не понимая, выпрямила спину, ожидая проклятий и грубости, но Маргарет неожиданно словно ураган налетела на меня, прижавшись.

— Любимая сестра! — закричала она прямо на ухо, отчего я зажмурилась. — Ну, что же ты, не рада меня видеть?

Не рада! Вот совсем, после всех сказанных слов!

Отстранилась от наглой шантажистки и бессовестной предательницы.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я грубо, без приветствий. Не было никакого смысла играть счастье.

Маргарет захлопала глазами, а ее губы задрожали, словно она вот-вот заплачет, но если это и действовало раньше, то сейчас точно не станет.

— Прошу тебя, только не разыгрывай этот театр со слезами, — тут же сказала я, скрестив руки. — Твои слезы на меня больше не действуют!

Маргарет захлопала глазами, а после надулась. Была у нее такая привычка. Когда Маргарет злилась, щеки у нее становились немного пухлее, и отец в таких случаях всегда слегка дергал одну из них, прося не злиться. От воспоминаний на душе стало тяжело.