Непристойный танец

И его нотариус был ему под стать – необъятный пан Марушевич, напоминавший одного из персонажей комических лент американского синематографа, толстяка Фатти.

Вот только сумма, запрошенная этими обаятельными толстяками, на взгляд Сабинина, превосходила разумные пределы. О чем он не преминул сообщить вслух – с надлежащей дипломатией, конечно.

– Помилуйте, пан Константин! – воскликнул Колодзей, воздевая пухлые руки. – Цена, пан Марушевич не даст соврать, зависит от рыночного спроса… черт возьми, потомку славных Колодзеев как-то и неудобно даже швыряться этими торгашескими терминами, но что поделать, если времена меняются, двадцатое столетие на дворе… Вы же не лачугу у нас торгуете, ясновельможный! Дом расположен в прекрасном месте, в респектабельном квартале, вы знаете, что по улице князя Меттерниха непременно проедет завтра его императорское величество с эрцгерцогом? Да-да, я вчера обедал с местным полицейским комиссаром, и он поведал совершенно недвусмысленно… Только пусть это пока останется между нами: вы же понимаете – меры безопасности, августейший приезд, пусть и краткий, совершенно неофициальный… Я надеюсь, вы полностью благонадежны? Все-таки я вам сдаю квартиру на улице, по которой проследует такой кортеж…

– Можете быть спокойны, панове, – сказал Сабинин, извлекая визитную карточку комиссара Мюллера.

– Вот и прекрасно. – Пан Марушевич словно бы невзначай положил карточку в бумажник. Нотариус есть нотариус. – Мой хозяин совершенно прав, пан Константин, – квартира великолепна. Вместо того чтобы тесниться послезавтра в уличной толпе, вы будете наблюдать проезд императора с собственного балкона…

– Это, конечно, привлекает, – серьезно сказал Сабинин. – Правда, насколько я знаю, согласно тем же мерам безопасности окна и балконные двери будут наглухо закрыты…

– Ну и что? Вы будете стоять у окна с бокалом шампанского в одной руке и сигарой в другой.

– Скажи уж, Игнаций, содрали бы побольше! – гулко расхохотался Колодзей, подливая в бокал Сабинина искрящейся живительной влаги.