Непристойный танец

Никого из той компании нет на открытой всем взорам сцене, кроме господина из Болгарии, господина из Болгарии, господина из Болгарии…

Идиота из Болгарии! Козла отпущения из Болгарии!

А почему бы и нет? Уж если допустить, что он оказался прав и послезавтра из окна какой-то из квартир в кортеж императора полетят бомбы, почему бы не сделать следующий шаг и согласиться, что «пан Константин» выбран на роль козла отпущения?

Скрыться бесследно через потайной ход, оставив в растерянности полицию, – мудрое решение.

Но еще выигрышнее было бы кинуть полиции кость – крайне подозрительного иностранца, живущего здесь по поддельному паспорту. Погоню и следствие это непременно развернет на сто восемьдесят градусов, полностью отведя подозрения от теплой компании, состоящей из фрейлейн Гесслер, седого господина с орденом, итальянского гостя, белобрысого молодого человека и бог ведает кого еще…

Но ведь господин Трайков не будет молчать?

А если ему суждено попасть в руки полиции в состоянии, напрочь исключающем всякую возможность общения? Как верно подметил тот ряженый казачок еще на другой стороне границы, покойники не в состоянии вступать в какие бы то ни было отношения с властями и полицией.

Так что же, действительно…

Он не хотел верить, но очень уж идеально подходили друг к другу все до единого кусочки головоломки, мозаики с кровавым отливом.

В спальню он вернулся в совершеннейшем расстройстве чувств.

Нежные руки, выпроставшись из-под белоснежной простыни, обняли его за шею, притянули, он с превеликим удовольствием отрешился от всех забот, но даже теперь, отвечая на ленивые, сонные поцелуи молодой красавицы, бился над одним-единственным, жизненно важным вопросом."

"Если он не ошибся и все произойдет согласно его расчетам, как из всего этого выбраться живым?

Глава пятая

Скандалист

Не зря говорится, что утро вечера мудренее. Проснувшись утром, он спокойно побрился, мирно позавтракал вместе с Надей – их продовольствованием занялась приходящая прислуга, нанятая, как выяснилось, тем же заботливым и предусмотрительным дядюшкой (и наверняка представления не имевшая о потаенной стороне жизни своих новых хозяев).

Ничто не изменилось, он по-прежнему верил, что угадал все правильно, но в душе не было теперь ночной растерянности, едва ли не переходившей в безнадежность.