Я достал аптечку, а когда вернулся…
Поливанова вся подалась вперед:
– Что произошло, когда ты вернулся?
– Ничего, – сказал Береговой совершенно спокойно. – В том-то и дело. Ничего не произошло. То есть никого не было. Диван пустой, и дом пустой.
Маня сглотнула.
– Мне показалось, что рама стукнула. Я окно-то только прикрыл, но не запирал. Мне еще раньше почудилось, что она стукнула, когда я в первый раз зашел. Но самое странное не это. Самое странное, что на диване не осталось никаких следов! А у нее же кровь текла.
Капала с волос.
Он улыбнулся и посмотрел на Поливанову:
– Вы можете мне не верить, но правда, я не сумасшедший. Я все отлично помню и в уме легко считаю до ста.
– Это ты так пошутил, да?
Он кивнул.
– Я даже его пощупал, этот самый диван! И там, где она лежала, было влажно, я же ее из лужи поднял, понимаешь?! У нее куртка была совершенно мокрая, и щеки холодные! Я решил, что нужно срочно убираться оттуда, сел в машину и уехал. А уже на МКАДе вдруг сообразил, что у меня на коленях аптечка, и очень мне мешает! Я ее все время в руках держал, а потом забыл начисто.
Она мне мешала ужасно. И вместо того чтобы на соседнее сиденье ее бросить, я остановился и полез в багажник. Аптечка всегда должна быть в багажнике!
– Это нам известно.
– Ну да. Я открыл багажник, а там…
– Что там было, нам тоже известно.
– Ужас, – сказала Митрофанова и усилием воли попыталась унять совершенно подкачавшие нервы – стальные канаты. – Какой-то ужас.
Воля, по всей видимости, тоже подкачала, и нервы никак не унимались.
И тогда она взялась за Берегового обеими руками. Так ей показалось надежней. Большим пальцем он погладил ее запястье – утешал.
– То есть, если б не аптечка, ты с этим трупом мог бы до завтра ездить, – сказала Маня, пытаясь уложить все сказанное в голове. Оно туда никак не укладывалось. – Или до сегодня.
Береговой кивнул.
– И ты прямиком поехал в отделение, да?
Он опять кивнул.
– Я только Дэну позвонил, сказал, что у меня в багажнике труп.
Маня поднялась и стала ходить по тесной комнатке.
Несколько шагов в сторону железной двери, несколько шагов обратно, в сторону зарешеченного окна.
Туда-сюда. Сюда-туда.
– Да нет, ну чушь, чушь какая-то! – закричала она, остановившись. – То есть ты хочешь сказать, что это все такая сложная инсценировка, да?
Береговой в третий раз кивнул.
– Объяснение только такое, – сказал он и потерся носом о плечо. Должно быть, зачесалось, а почесать никак, Митрофанова его руки не отпускала.
