– Ну, это тебе не молекулы, это мы поищем. А если ты прав и труп должны были на этого повесить, – он кивнул на Столетова, – нужно к нему на работу ехать и там аккуратненько оглядеться, что к чему.
– Это понятно, – помедлив, согласился Алекс. – Еще мне надо знать, был ли Балашов женат на своей нынешней подруге. Зовут ее Даша, фамилию я не знаю. И откуда она взялась. Если бы какие-нибудь фотографии найти, и давние и недавние.
– Я найду, – пообещал Дэн. – Это просто.
– Зачем тебе ее фотографии? – спросила Маня.
– Любоваться на них станешь?
– Я хочу знать, брюнетка она или блондинка. Ну, скажем так, от природы.
В кухонную дверь опять постучали и просунулась голова:
– Игорь Владимирович!
– Иду-иду, Мишаня! И ты со мной давай, жаль моя! Я там лекаря вызвал, чтоб тебе в больницу не ехать. Он сейчас твое копытце забинтует, гипс наложит, укольчик вкатит! Хотя, по мне, лучше бы тебя к кровати привязать и не отвязывать! – Он вдруг хлопнул Алекса по плечу. – Слушай, парень! Ты или привяжи ее к кровати, или охранника найми толкового! В следующий раз костей не соберем!.
.
Открыв глаза, Маня Поливанова уставилась в потолок, очень высокий и очень белый. В центре лепной розетки красовалась белая люстра на цепях, и Мане показалось, что она качается.
Поливанова поморгала.
Люстра перестала качаться.
…Что со мной? Сон? Игра воображения?.. Странные видения?..
Она опять посмотрела на люстру – вроде нет, не качается. Ну, и слава богу.
…Что это было?.. Какие-то бандиты, бриллианты, удар по голове, рассыпанные под ногами тюльпаны, водка залпом, а потом Алекс – почему-то с Дэном Столетовым!.
. А потом еще Никоненко и врач, перевязавший ей пальцы.
Точно! Пальцы! Как же она теперь станет писать?!
Маня подняла левую руку и посмотрела на белые, твердые, замотанные бинтом растопыренные палки. Такими культяпками по клавиатуре уж точно не постучишь!..
Так значит, все это было на самом деле! Никаких видений и игры воображения!..
Она села в постели, и в голове у нее словно заново разбилась вчерашняя прадедушкина лампа.
Маня застонала тихонько.
Больно. Очень больно.
Она посидела немного и осторожно скосила глаза. Никого. В постели она одна. Но, кажется, засыпая, она прижималась к Алексу, и он пел ей песенку про лису, которая бежала лесочком.
…Бежала лесочком лиса с кузовочком. А что в кузовочке? Лесные грибочки. Грибочки-груздочки для сына, для дочки.
Маня улыбнулась. Совершенно точно, он ей пел.
